Разбитая жизнь

 – Я же предан вам, как собака, я всегда был на вашей стороне!

– Помолчи, Павлуша, – поморщился Дорохов и шикнул на любопытного патрульного, заглянувшего в помещение. – Слушай… – Он помялся и обратился к майору: – А может, действительно постановочный трюк?

– Не прокатит, Мироныч, – решительно отверг Волынский. – Такую сцену не сочинишь за пару часов. Подвал оборудован под эти «невинные шалости». Девочки твердят в два голоса, что твой заместитель их насильно удерживал и, как они выражаются, «делал очень больно».

А вот эта особа, – кивнул он на Надежду Ильиничну, – с удовольствием ему ассистировала и вела себя, словно надзирательница в концлагере. Анжелу Пустовую и Аню Зосимову маньяки умертвили и где-то зарыли. Прости, Мироныч, но эту неприятность нужно пережить. Не предлагай замять – не получится. Трактовать по-новому Уголовный кодекс я не собираюсь. Твой чинарик и его баба, по ходу, чувствовали опасность и попытались свалить вину на бродягу, которого в природе не существует. Но есть и хорошая новость, – он презрительно усмехнулся.  – Мы поймали маньяка. Даже двоих. Самых настоящих, заметь. И две их жертвы спасены. Можно вздохнуть спокойно.

– Мы? – поднял брови Дорохов. – Мне доложили, что в полицию поступил анонимный звонок…

– Да, это так, – неохотно согласился Волынский. – Звонили с телефона Бурмистрова. Голос изменили, но это явно был мужчина. Кто-то выследил психопатов, проник в дом и хорошо с ними поработал. Впрочем, начисто уделывать не стал – оставил полиции. Эффектно сделал, не подкопаешься…

– Кто это может быть? – недоуменно спросил Дорохов.

– Без понятия. Возможно, этот тип действовал не один. Думаю, стоит проверить одну завиральную версию… – сглотнул с усилием, словно при ангине, – но это не горит.

– Как же не вовремя, черт возьми, – поморщился Василий Миронович. – Завтра в наш район приедут уважаемые люди, мы просто не имеем права их не принять. Эта публика не поймет, если мы ее развернем. Суета с маньяками – наши, как говорится, проблемы…

– Циклоп и Хирург? – усмехнулся Волынский.

 – Да уж, господа, однозначно, уважаемые… Ничего, в заповеднике посидят, нечего им по поселку разъезжать. Здесь не Куршавель и даже не Крыжополь. Слушай, Мироныч, – рассердился он, – не плоди сущности, без тебя голова кругом.

– Ладно, – отмахнулся Дорохов. – Раз уж случилась такая беда, – он покосился на маньяков, – проводите свое следствие, только без шума. Старайтесь не привлекать эту, как ее… общественность.