Пули отливают из ненависти

Оглянулась, присмотрелась… И только когда между ней и Глебом оставались каких-то два шага, на хорошеньком, не стареющем личике появилась тень узнавания.

– Ты?! – И растерянность, и страх, и недоумение – все в одном слове.

– Я… – Хотелось сказать так много! А смог только это…

Уже следующая фраза «бывшей» была похожа на давешнюю талую воду:

– Что ты здесь делаешь?

– Вот… – Он не искал сочувствия, не искал помощи. Хотя бы чуть-чуть понимания… – Освободился…

– Я рада за тебя, – серьезно сказала Ирина.

И безжалостно повторила вопрос: – Что ты здесь делаешь?

– А куда мне идти? – Глеб все еще на что-то надеялся…

– Туда, где ты был эти семь лет, – совершенно спокойно ответила женщина.

Из стоящей машины неловко выбрался мужик. Упитанный, солидный, с отвисающими розовыми щечками. Качнулся, имитируя желание подойти. Но – не решился. То ли побоялся оставить машину без присмотра, то ли – связываться со странным и плохо одетым, но на вид довольно крепким незнакомцем.

Потоптавшись на месте, пискнул несмело:

– Ирочка! Что происходит?

– Все нормально, – не поворачивая головы, ответила Ирина.

– Кто это? – спросил Глеб.

– Это? Это мой муж. – Ирина отвечала дерзко, с вызовом глядя в глаза Глеба. Знала, что он никогда не сможет причинить ей вреда…

– Вот так, значит… – Он не нашелся, что сказать. – Героическая личность, однако…

– А мне одного героя хватило! – злая усмешка перекосила хорошенькое кукольное личико. – До сих пор как вспомню – так вздрогну!

– Сын?.

. Как?..

– Нормально.

– Я смогу его увидеть?..

– Нет! – коротко и резко.

– Почему?..

– У него другое отчество. И фамилия тоже другая. Он тебя не знает и никогда о тебе не слышал. Вон его отец… – Ирина чуть качнула подбородком в сторону толстяка. – Я не хочу, чтобы на моем ребенке всю жизнь висело клеймо сына уголовника. Сына убийцы…

Глеб вдруг почувствовал, как где-то там, глубоко внутри, начинает подниматься, расти черная, слепая ярость.

Ведь у него украли жизнь! Этот трусливый хряк раскатывает на его машине, спит с его женой, живет в его квартире! И даже его сын называет толстяка папой!

– А если я сейчас Андрюшку сделаю безотцовщиной? – спросил он. – Мне терять теперь уже нечего… Ты сама ведь только что сказала – я убийца…

– Уходи, – губы женщины брезгливо скривились. – Нам не о чем больше разговаривать.

– Почему же? – не согласился с ней Глеб.