Слезы Рублевки

Печаль ее, казалось, стала проникать и в его душу. Словно фотография в старом проявителе, медленно, мучительно, тяжко в запутавшемся мозгу начало проступать почти забытое. Нет, не забытое! Убранное. В угол. В кладовку. В «темную комнату».

И образ начал всплывать… Настя. Тогда у нее были длинные волосы. Именно их отсутствие ныне сбило его с толку.

В памяти Виктора отчего-то отложилось, что ее волосы золотистого цвета. Длинные, очень длинные. Они поразили, когда он в первый раз раздел ее в своей комнате… Когда она их распустила – до этого он всегда видел их собранными на голове.

Волосы упали ей почти до колен. Пошутил даже: «Зачем тебе одежда? Прищепки расстегнула – и все закрыла». Она смеялась и легонько стукала его ладошкой по губам, то ли изображая смущение, то ли на самом деле смущаясь.

Как они были счастливы! Вот только потом эта нелепая ссора в Серебряном Бору. Господи, теперь и причину не вспомнить! А это была уже весна, за ней – выпуск, уход в работу, новая жизнь, новые дела.

И новые женщины…

Все промелькнуло в голове в одну секунду.

– Настя!

Какой-то мужичок с досадой толкнул Виктора, чтобы не загораживал дороги. Тот слепо глянул на него, не заметив.

– Настя…

* * *

Солнце, как желтый мячик. Небо. Шпиль высотки. Протыкает голубизну острой гранью звезды, но круглый обрамляющий венок мешает. И по-разгильдяйски растрепанные облака катаются по нему, как по колесу.

– Поехали в Серебряный Бор?

– Для чего?

– А знаешь, я потом пытался догнать тебя.

Обежал все тропки. Как ты умудрилась так быстро уйти?

– Мне было плохо.

– А я обиделся, дурак.

Май, солнце, лужи на асфальте. Толкающееся стадо машин.

– Тогда тоже был май.

– Не вспоминай больше об этом.

Губы не хотят слушаться, расползаются в глупой улыбке.

– Давай не поедем туда.

– Почему?

– Не хочу. Там было плохо тогда.

– Мы встанем на том же месте и проклянем его.

– Поздно. Столько лет…

– Тогда я знаю, куда пойдем. Поехали в центр. Там есть один прекрасный кабачок.

Отметим нашу встречу.

Старые, пузатые дома, облепленные гукающими голубями. Потный гаишник на перекрестке. Зарывшийся в зелени особняк, перерезанный западным дизайном вывески.

Ты улыбаешься, Настя? Мало! Ты будешь смеяться, ты забудешь о том, что отвела себе и ему только час. Ты будешь удивлена, каким он стал. И не удивлена: а каким он еще мог стать? Впрочем, это неважно, верно? Главное – что он веселый, легкий, интересный.