Слезы Рублевки

В конце концов, за Энтони, что уже подбирался к ней через рестораны и приглашения переводить на переговорах, – за Энтони она всегда может выйти замуж. Чуть-чуть преодолеть себя…

И когда Виктор, посадив ее в какое-то подобие карусели и сев рядом, уверенно положил ей руку на плечо, Анастасия немедленно освободилась, мягко отодвинувшись в сторону.

– Прошлого нет, дорогой. Я тебе и о жизни своей рассказывала, чтобы ты понял, – я и без тебя прекрасно существую.

Прошлое прошло. Но Вите тяжело противиться, когда он берется за тебя всерьез.

Он… он охватывает. И он, негодяй, знает этот аттракцион. Знает, с какой стороны садиться. Через минуту, когда карусель разгонится, только уж очень упорное сопротивление победит центробежную силу.

А Настя никак не может решить, сколь велико должно быть это упорство.

Пока она размышляла, карусель начало подкидывать на пластиковых волнах, и под сводами павильона множился восторженный визг. Силы природы решали все за нее. Крепкая рука Виктора надежно обняла плечо бывшей возлюбленной.

– Слушай, я давно не делал глупостей!

– М-м?

– Я полжизни уже не бросал все.

– Ты бросал меня.

– Мы можем вернуться в то прошлое. И начать снова.

– Не поздно?

Чуть запыхавшись, они вышли к набережной. По реке, вздыхая и ворча, натужно плыл пароходик. Робко тыкались в замасленные камни набережной желтые окурки.

Постояли немного на берегу, поговорили о реках, о пароходах, об окружающей среде. Потом зашли в беседку, что прилепилась над водой. Виктор уверенно положил руку Насте на талию.

Она не заметила. Очень увлеченно рассматривала здание штаба Сухопутных войск на противоположном берегу. Красивое здание, да.

Помолчали. Мимо с какой-то даже демонстративной гордостью прошлепал еще один пароход. С него лился речитатив на тему того, что кто-то на ком-то любит каждую трещинку. На палубе курили.

К беседке подошли трое сморщенных дядек. Виктор смерил их мрачным взглядом, но на дядек это не произвело впечатления. Одни из них полез в продолговато оттопыривающийся карман.

Виктор спрыгнул вниз, снял Анастасию. Вознамерился было так и идти, обнимая ее за талию, но та вежливо, но решительно высвободилась.

На Воробьевых горах было почти пусто. Лишь в кустах спал какой-то мужичок, натянув на лицо кепку. Нога его в замызганном ботинке время от времени шевелилась.

Сверху спящего внимательно рассматривали два правоохранителя. Потом один из них начал спускаться.

Пьяный невнятно замычал, вяло отмахиваясь.