Убийство по-министерски

Зайдите ко мне, пожалуйста!

– Сейчас буду, Виктор Иннокентьевич, – тотчас откликнулась Ритка, и Новожилов, положив трубку, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза в блаженном ожидании…

Маргарита пришла очень быстро, без стука вошла в кабинет уверенной, пружинящей походкой и опустилась в кресло напротив Виктора Иннокентьевича, закинув ногу на ногу. Новожилов несколько секунд созерцал ее стройные ноги в светло-коричневых блестящих колготках, сдерживая желание погладить их ладонью.

Вместо этого он провел рукой по редеющим волосам, улыбнулся и спросил:

– Ну, как дела, Маргарита Федоровна?

– Все в порядке, Виктор Иннокентьевич! – бодрым голосом принялась рапортовать Ритка. – Мальчика с паховой грыжей прооперировали, девочку Крылову из седьмой палаты переводим в терапевтическое, поскольку там не наш случай. Также…

Виктор Иннокентьевич слушал Ритку вполуха. Он знал, что та сама отлично разбирается в ситуации, которая царит в ее отделении, и вызвал ее для доклада чисто формально.

Ему просто хотелось увидеть Ритку. В больнице они всегда разговаривали друг с другом на «вы», даже если находились наедине. И старались вести себя официально во избежание кривотолков, хотя об их отношениях было известно всему персоналу.

Виктор Иннокентьевич думал сейчас о том, как сообщить Ритке, что их предполагаемое свидание сегодня вечером не состоится. Кроме того, его подмывало завести разговор о муже Маргариты.

Почему-то мысль о том, что он в курсе их связи, заставляла его испытывать душевный дискомфорт. Сказывалась, видимо, все та же природная трусоватость, ибо бояться подчиненного ему, главному врачу, было просто нелепо.

Он уже открыл было рот, как в кабинет робко постучали. Новожилов нахмурился и не очень довольным тоном громко произнес:

– Да!

В кабинет протиснулась тоненькая фигурка. Присмотревшись, Новожилов узнал Наташу Краснову, врача-интерна из отделения Маргариты.

Лицо у нее было озабоченным.

– Прошу прощения, Виктор Иннокентьевич! – торопливо заговорила она. – Но мне очень нужна помощь Маргариты Федоровны!

– Что случилось? – Ритка приняла сосредоточенный вид.

– Девочке из пятой палаты плохо. Катя Синицына, семь лет, с до конца не установленным диагнозом, помните?

Ритка кивнула с серьезным видом.

– Понимаете, с утра жалуется на слабость, два раза была рвота.