Убийство по-министерски

 – Давайте теперь попробуем вспомнить, как вел себя вчера Георгий Анатольевич.

– Что значит «как»?! – нервно сдвинула брови Арцыхевич. – Нормально вел, как всегда.

– То есть он не нервничал, не выглядел обеспокоенным, не смотрел постоянно на часы?

– Нет, – категорически качнула головой бухгалтерша.

– Ну а в последнее время не замечали за ним какие-нибудь странности? Может быть, обеспокоенность чем-то? – продолжал уточнять я.

Арцыхевич задумалась. Она посмотрела на Голубицына, как бы ища у него поддержки, но заместитель генерального директора скептически пожал плечами.

Серафима Яковлевна снова нервно дернулась, недовольно махнула рукой в сторону Голубицына, вскинула брови вверх и, округлив глаза, выпалила:

– Да! Я замечала! Он как будто бы нервничал. Просто мы давно друг друга знаем, Жора, он… спокойный всегда! А тут стал выглядеть как-то раздраженно. Вот именно раздраженно!

– И с чем же это связано?

– Я не знаю, с чем это связано! – с каким-то вызовом произнесла Арцыхевич.

 – Мало ли, какие у него могут быть неприятности помимо работы. Ну что вы молчите, Николай Александрович!

– А что я могу сказать? – прогудел Голубицын. – По-моему, Жора был таким, как всегда. Во всяком случае, я ничего подозрительного не заметил.

– А я и не говорю, что это подозрительно! – вскричала Арцыхевич. – Просто у него было такое настроение, и я это замечала…

Голубицын снова пожал плечами и мрачно уставился в окно.

– А где эти проблемы у Скоробогатова могли быть? – обратился я к Арцыхевич.

– Я же вам сказала, молодой человек, за пределами работы, – подчеркнула Серафима Яковлевна. – Большего я пока вам сказать не могу, если вдруг что-то вспомню, то, конечно, обязательно скажу. Просто все это так… неожиданно, у меня просто голова кругом! Нужно время, чтобы у меня мысли пришли в порядок. Понимаете?

– Понимаю, – спокойно ответил я и почувствовал, что нервное состояние Арцыхевич нарастает с каждой минутой нашего разговора.

 – Вы успокойтесь, пожалуйста.

Я залез в свою сумку, достал оттуда бланки повесток и выписал Голубицыну и Арцыхевич приглашение явиться для беседы в официальной обстановке в полицию.

Серафима Яковлевна, прочитав повестку, высоко подняла свои черные брови и резко спросила:

– Зачем? Мы же все сказали!

– Такой порядок, – ответил я. – Нужно все официально зафиксировать.

В этот момент показалась хитрая мордочка Черновицкого.