Убийство по-министерски

– Вы лечащий врач Кати? – решился я обратиться к ней.

– Да… Не совсем, – запнувшись, сказала та и добавила: – Меня зовут Наталия Константиновна.

Это длинное Наталия Константиновна совершенно не подходило ей. Она была слишком молода для такого имени-отчества. Ее можно было принять за студентку Наташу…

Словно почувствовав мои мысли, женщина произнесла:

– Я помощник лечащего врача. Я еще прохожу интернатуру…

– Понятно. Можно мне поговорить с вами? Уделите мне минутку?

– Да, конечно, – с готовностью закивала Наталия Константиновна, и я подумал, что она еще не успела набраться высокомерия, так свойственного многим врачам, много лет работающим в медицине.

Они, как правило, обожают держаться напыщенно и всем своим видом давать понять, как сильно заняты.

Я попрощался с Катюхой, похвалив ее за то, что держится молодцом, пожелал и дальше вести себя так же и пообещал прийти сразу, как только удастся выкроить свободный часик.

– Подполковник Герасимов опять тебя грузит? – с сочувствием спросила дочь – ей было известно о такой особенности моего досточтимого шефа.

– Да, солнце, – признался я. – Даже в субботу и воскресенье!

Наталия Константиновна стояла в коридоре. Мы отошли к окну, и я спросил, точно ли, что Катюхе будет сделана операция.

– Еще не совсем, – покачала она головой. – Для начала нужно провести полное обследование, сделать компьютерную томографию, а у нас как назло томограф опять сломался… Придется немного подождать…

Она говорила это извиняющимся тоном, словно в поломке томографа была лично ее вина, и это тоже удивило меня.

Несмотря на неопытность этой девушки, я подумал, что Катюхе повезло, что именно она помогает лечащему врачу: Наталия Константиновна явно была доброй и не успела утратить сочувствия к своим пациентам. Даже жаль, если эта девушка очерствеет со временем…

«А ты сам не очерствел со временем на своей работе? – спросил вдруг меня внутренний голос. – Или переживаешь каждое горе как свое собственное?»

И вынужден был признать, что, несмотря на то что отношусь к пострадавшим с сочувствием и пониманием, все же воспринимаю чужую беду уже не так остро, как в первые годы службы в милиции.

За это время мне довелось повидать и раскрыть немало преступлений, в том числе и убийств. И понял, что невозможно абсолютно каждую боль пропускать через себя. Иначе можно сойти с ума. Вспомнил, что и раньше думал о том, что моя профессия в этом смысле сродни профессии врача. Теперь я почувствовал это особенно отчетливо.