Очарованная вдова

Ему явно пришла в голову какая-то идея, которой он был очень доволен. Это была не просто мысль, а целый широкомасштабный план. Он касался прав на песни и денежные средства Тверского в целом. В эти мгновения Бренер чувствовал себя великим стратегом.

Из колонок вырвался голос покойного шансонье. Интернет-радиостанция, программа которой звучала фоном, передавала песню Тверского «Фраер».

«А что ж ты, фраер, вздумал учудить?» Эти знакомые слова ударили продюсера по ушам, нежданно заставили их покраснеть.

5

С момента похорон Тверского минуло несколько дней.

Ресторан, где проходили поминки по нему, функционировал в своем обычном повседневном режиме. Он не был круглосуточным, и время работы как раз подходило к концу. Последние посетители покидали его стены. Охранники производили обход залов, дабы убедиться, что никто из посетителей ненароком не остался там. Они обращали внимание на то, не лежали ли здесь посторонние предметы – пакеты, сумки, свертки и так далее.

Все было чисто.

Только в одном из отдельных кабинетов охранники нашли мобильный телефон. Такое случалось часто. В ресторане уже была отлажена своя система возврата вещей, оставленных здесь.

Параллельно с охранниками работали официанты. Они поправляли столы и стулья, убирали столовые приборы, приводили все в надлежащий порядок.

Одним словом, это был практически рядовой вечер, ничем не отличающийся от череды остальных. Новым было лишь то обстоятельство, что работники ресторана теперь волей-неволей вспоминали о своем хозяине, убитом совсем недавно.

Еще немного, и персонал был бы свободен. Все отправились бы домой или по своим делам. Однако внезапно произошло то, чего никто не ожидал.

Дверь служебного входа с грохотом распахнулась, и в помещение с криками ворвались трое вооруженных людей. Они были одеты во все черное, включая и маски наподобие тех, которые носят бойцы СОБРа.

Однако сразу можно было понять, что это вовсе не СОБР. Во-первых, людей, вторгшихся в ресторан, было маловато для столь серьезной структуры.

Во-вторых, никто из этих громил не имел на своей форме каких-либо знаков отличия.

Один из них обладал жутко хриплым голосом. В обычной ситуации, услышав такой, можно было бы и засмеяться. От него тянуло чем-то мультяшным, будто говорил неуклюжий пират или бедолага волк, не успевший съесть Красную Шапочку. Однако при этом в голосе незнакомца было столько злости и ярости, что комичный эффект напрочь перечеркивался.