Военторг. Министерство наживы

Журналист переспрашивал, уточнял. Старпому все казалось, что ему не верят. Он и сам, если бы не пережил такое, никогда бы не поверил, что подобное могло случиться в наши дни.

– Откуда вы говорите?

– Из тюремной больницы…

Это было последнее, что успел сообщить старпом. Телефон в его руке отключился. В дверь палаты вбежали трое дюжих охранников с дубинками. Били наотмашь, со всей силы, не разбирая, куда придется удар. Сперва Медведкин еще пытался прикрываться руками, но потом вырубился, а его продолжали колотить.

Ковригов уже сидел на полу, но даже не пытался остановить экзекуцию. Наконец охранники остановились сами. Тяжело дыша, смотрели на не подававшего признаки жизни старпома.

– Врача позвать надо, – произнес один из них отстраненным тоном.

– На хрена?

– Должен же он смерть засвидетельствовать.

…Морг, наверное, самое тихое место в мире. Люди избегают там говорить в полный голос. Также это и самое мрачное место, особенно если морг тюремный. Голое тело старпома сторожевика «Бесстрашного» Николая Медведкина лежало на столе из нержавеющей стали.

Патологоанатом Петр Крейдич, немолодой мужчина с опухшими веками, «колдовал» над ним. Кисти руки, затянутые в тонкие латексные перчатки, сжимали – одна скальпель, вторая зажим. Острое лезвие легко отделяло кожу от мягких тканей. Крейдич вынул селезенку, уложил ее на приставной столик, принялся рассматривать ее со всех сторон, словно кусок мяса на базарном прилавке. Указательным пальцем он вдавил кнопку на цифровом диктофоне, завернутом, чтобы не испачкался, в прозрачный пакетик. Вспыхнула красная кнопка, свидетельствующая, что запись «пошла».

– Кроме сквозного огнестрельного ранения в правом предплечье, также в результате вскрытия зафиксирован разрыв селезенки. Причина – неоднократное внешнее воздействие, предположительно удары, наносимые тупым продолговатым предметом, возможно, армированной дубинкой. Наносивший удары – левша, он находился выше занимавшего горизонтальное положение Медведкина.

Судя по количеству вытекшей в брюшину крови, разрыв произошел за несколько минут до наступления летального исхода и сам по себе не мог являться причиной смерти.

Патологоанатом выключил диктофон, зевнул и ловко принялся прорезать кожу на голове мертвеца, шел по границе волосяного покрова. Сделав разрез, сдвинул волосы на затылок, обнажив череп, поцокал языком. Вновь вспыхнула индикаторная лампочка диктофона.