Военторг. Министерство наживы

– Свод черепа проломлен в двух местах… В затылочной части наблюдается проникновение осколков во внутренние области, возможно, и в мозг, что могло послужить причиной смерти. Удар был нанесен сверху вниз тупым продолговатым предметом, зажатым в левой руке. Точное установление степени повреждения и возможности сочетаемости полученной травмы с жизнью можно сделать лишь после трепанации черепа.

Петр Крейдич взял со столика миниатюрную аккумуляторную дрель и педантично просверлил в черепе ряд дырочек, после чего опустил на глаза защитные очки и вооружился похожим на гусиное яйцо инструментом, на валу которого была насажена тонкая фреза.

Загудел моторчик, мелкие зубья врезались в кость, полетели костяные опилки. И в этот момент патологоанатом почувствовал, что дверь в анатомический зал отворилась. Потянуло сквозняком, на пол легла полоса дневного света. Крейдич с неудовольствием остановил фрезу, раздраженно буркнул:

– Не видите, я работаю.

Его всегда раздражала манера следователей вмешиваться в его работу – их попытка узнать результаты вскрытия раньше того, как будет готово официальное заключение.

Он и сейчас хотел сказать что-то вроде того: «Получите мое заключение на руки, тогда читайте и спрашивайте, сколько угодно. А сейчас я занят».

Но эти справедливые слова так и не прозвучали. Крейдич уставился на Ковригова, которого видел до этого момента лишь мельком. Патологоанатом даже не сразу его признал. Уж больно следователь походил на одного из его мертвых «пациентов». Распухшую, посиневшую шею украшали красные рубцы.

Казалось, что по недоразумению ожил один из висельников, а их, работая в морге тюремной больницы, патологоанатом насмотрелся немало.

– Я хотел раньше к вам заглянуть, – хрипло и отрывисто произнес Ковригов. – Но… – он не договорил и надрывно закашлялся, приложив ладонь к шее.

– Понимаю и сочувствую, – отстраненно произнес Крейдич. – Однако род моих занятий…

Ковригов вскинул руку, останавливая медика.

– Слушай сюда, лепила, – бесцеремонно проговорил он.

 – Мне говорить тяжело. Не надо ему черепушку вскрывать. Лишнее. По-другому сделаем. Держи, – следователь положил на приставной столик увесистый конверт, отвернул клапан, внутри виднелась тугая пачка долларов.

– Взятка? – вскинул брови Крейдич. – От кого?

– Ну не я же тебе плачу и тем более не тюремные вертухаи, которые его отходили. Есть люди повыше, – следователь военной прокуратуры посмотрел на потолок. – Пока они с тобой по-хорошему разрулить хотят.