Афанасий Никитин: Время сильных людей

– Не подумал как-то, – потер гудящую шею Михаил.

– Давай так сделаем. Я иду в лагерь, отвязываю телегу и качу к воде. Ты затаиваешься тут с саблей и рубишь всякого, кто за мной увяжется. Потом залезаем и сплавляемся на ней по течению.

– Ты один такую уволочешь? – усомнился Михаил, но больше для порядку. Ему очень не хотелось приближаться к татарскому лагерю – знал, чем кончиться может.

– Выхода нет, – усмехнулся Афанасий. – Жди.

Он пошел к лагерю, стараясь держаться края обглоданной растительности. Михаил остался один.

Сначала он видел силуэт друга на фоне неяркого света костра, потом потерял. Временами ему казалось, что он видит перебегающую от кочки к кочке тень, временами думалось, что это морок.

Его начали донимать комары. Зачесалась спина, причем как раз в том месте, где не достать. Захотелось по-маленькому. Да ведь нельзя – в татарском лагере в любой момент может начаться переполох. Хорош же он будет со спущенными штанами! Чтоб как-то отвлечься, он присел, разминая ноги. Переложив саблю в другую руку, покрутил кулаком, сжал-разжал пальцы.

Ногтем проверил заточку и острие своего оружия.

За этими-то занятиями он и упустил самое начало представления.

Только что было тихо и темно – вдруг стало светло и громко. Закричали люди, замычали и завозились животные, что-то грохнуло, сломалось, повалилось. Кто-то закричал. Небольшой костерок вспыхнул чуть не до неба, будто кто уронил в него старую рубаху и та занялась. В следующий момент он увидел, как к берегу катится двухколесная арба с белым шатром для пожитков сверху, а за ней бежит Афанасий, ухватившись могучими руками за оглобли и толкая ее вперед себя.

Лицо друга было перекошено от натуги. Рот оскален. Бородища и волосы развевались по ветру, могучее тело рвалось из рубахи внушительными буграми, перевитыми узлами жил. А за ним, на фоне освещенного как днем стойбища, закипала погоня. Мужчины в халатах и маленьких шапочках сбивались в плотную кучу, готовую в любой миг плеснуть в беглецов брызгами сабель и стрел.

Не помня себя, Михаил выскочил из кустов и замер, сжимая в руке кажущуюся игрушечной против такой мощи саблю. Афанасий, надсадно дыша, пронесся мимо. Подняв тучу брызг, арба въехала в воду и засела колесами в придонном иле.

– Помогай давай! – Хрип купца перерос в крик.

Татары наконец определились с вожаком, заорали, бросились за угоняемой собственностью. Михаил кинул саблю в ножны и с разбегу плечом ударил в борт. Колеса провернулись на четверть оборота.