Афанасий Никитин: Время сильных людей

Оглобли для впряжения быка оставляли за ней две расходящиеся пенные дорожки. Колеса, выполняющие роль килей, медленно вращались, будто катились по воде.

Афанасий дремал на носу, прикрыв глаза. Михаил по третьему или четвертому разу рассказывал историю их спасения, каждый раз приукрашивая ее новыми подробностями. То Афанасий бежал к берегу с двумя телегами в руках, да выронил одну. То он, Михаил, заступил дорогу несметному полчищу и саблей порубил многие сотни. То десятки татар бросались за ними вплавь и тонули в стремнине.

Другие купцы слушали, затаив дыхание. Не перебивая, не подначивая и не ловя на неточностях, – просто наслаждались хорошим рассказом. Маленькая палуба то и дело оглашалась взрывами смеха.

Хитрован с одним из своих племянников рылся в куче тряпья. Умыкнутая Афанасием арба принадлежала мужу какой-то богатой и скаредной татарки. Модница собирала в свою юрту самое разнообразное тряпье – от платьев из тонкого шелка до тяжелых шуб из крашеных собак да линялых зайцев.

Но особой чистоплотностью не отличалась, потому все было скомкано, смято, покрыто пятнами застывшего жира и довольно сильно воняло.

Хитрован извлек из груды расписанную огромными розами по белому сукну сорочку. Растянул на руках, разглядывая. Подивился размеру:

– Что ж за напасть? Такое платье разве что гиппопотаме заморской впору будет. Или на Андрея, вон, напялить, да и то подвязать придется.

– Это у нас на Руси женщина ценится тонкостью стана да величием груди, – разъяснил Михаил, отрываясь от очередной версии сказки про чудесное спасение.

 – А здесь неохватность стана ценится, и чем он неохватнее, тем, значится, и красивее. Да на нос еще и ноги смотрят.

– А что нос и ноги? – заинтересовался Хитрован, в этих краях почти не бывавший и с местными обычаями не знакомый.

– Нос должен быть маленький и курносый, как пуговица. Такой примерно. – Михаил приподнял пальцем кончик своего носа, показывая, как должно быть. – А ноги колесом. Чем кривее, тем лучше.

 – Он изогнул свои в коленях. – От так. Это чтоб удобнее за бока лошадиные цепляться было.

– Да то не гиппопотама, то целая крокодила получается, – ужаснулся Хитрован. – Как с такой уродиной жить?

– Да ничего, живут не тужат, – ответил Михаил. – Детей, вон, рожают табунами. Ты подумай, может, и тебе кочевницу присмотреть, вы б хорошо вместе смотрелись.

– Я-то «может быть», а ты, похоже, уже, коли столько о бабьих кривоногостях знаешь.