Афанасий Никитин: Время сильных людей

– Ежели она такая ходкая, так, может, и дальше, до самого Ширвана, пойти можно, – от пережитого нервного напряжения у Михаила открылось словотечение. Он говорил и не мог остановиться. – А потом, может, и дальше, в какой-нибудь город хорасанский. Я всегда в Кабуле побывать мечтал. Почему нет?

Афанасий неожиданно посерьезнел, приподнялся на локте. Поднял руку, призывая друга замолчать. Тот оборвал свою тираду на полуслове и проследил за взглядом купца. На берегу, среди высокой травы, горел огонек, будто кто-то запалил поминальную свечку.

Огонек покачался в воздухе, разделился на два, на четыре, восемь, дюжину, и скоро берег стал напоминать пасхальную службу под открытым небом. Михаил вытаращил глаза от удивления.

Огоньки еще покачались, выстроились в почти ровную линию, взлетели, как отпущенные на свободу голуби, и понеслись к плоту. И только тут Михаил понял, что это за напасть.

Горящие стрелы дождем посыпались купцам на головы. Большинство упало в воду и потухло, зашипев и выбросив облачко пара.

Несколько воткнулись в борт и остались гореть, не поджигая сырую древесину. Одна пронзила материю шатра. Вокруг нее тут же начало расти черное пятно гарева, по краям которого опасно набухали малиновым озорные огоньки.

Оказывается, кочевники пошли за ними вдоль берега и, выбрав удобное место, решили если не поймать, так хоть сжечь. Только как же они не потерялись-то? Ах да, белый шатер!!!

Афанасий вскочил на ноги, рванул белую тряпку. Та затрещала, поползла в сторону, ломая прутья каркаса.

Михаил затоптал куски горящей пакли с торчащих из палубы стрел и помог другу. Со второй попытки им удалось сломать поддерживающие ткань жерди шатра.

– За борт их! – крикнул Михаил.

– Стой, они снова метят!

Михаил замер, оглянулся. Огоньки разбегались по берегу, как и при первом залпе. Выстроились в линию, поднялись. Три дюжины горящих стрел рванулись к цели. Купцы подняли смятую полусферу, как щит, с трепетом слушая, как пробивают толстый войлок костяные наконечники, чуя смрад от горения перекисшего кумыса, коим был пропитан шатер.

Поднатужившись, выкинули белый купол за корму, и он поплыл, шипя и плюясь искрами, медленно затухая.

Плот стал невидим для преследователей.

Глава пятая

Весеннее солнышко пригревало. Птицы носились высоко в небе, ловя мошек, – не иначе, к хорошей погоде. Ветер чуть рябил широкие волжские воды, по которым к устью медленно плыла арба с дюжиной человек на борту.