Колдун. Земля, которой нет

В итоге выбор пал на обычный кожух с клепками по плечам и бокам. Меня привлекло то, что тесемки были сбоку, а значит, если кожух будет разрезан внутрь, я всегда смогу его скинуть, дабы он не стеснял движения. Практичность – главное правило наемника в бою.

Напялив легкий кожаный доспех, я стал выбирать обувку. Арена наверняка посыпана песком, следовательно, жесткая подошва будет только стеснять шаг и нарушать равновесие. Я скинул свои ботфорты и стал внимательно осматривать те, что стояли на своеобразном стенде.

В итоге выбор пал на мокасины с высоким голенищем. Такие не дадут песку попасть внутрь, но и не станут мешать при резком уклоне или уходе с линии атаки. Штаны я оставил свои – шаровары, купленные в Амхае, алиатском порту.

Закончив с амуницией, я протиснулся сквозь ряды атлетов и подошел к бадье с белым песком. Тщательно натер им ладони, запястья, лоб и шею. Ладони – чтобы рукояти не скользили от крови, запястья – традиция «Пробитого золотого», армии, где я служил, так сказать, на удачу.

Лоб и шею – чтобы пот не заливал глаза и не разъедал тело.

Когда же и с этим было покончено, развязал тесемки простеньких ножен, положил руки на гарды и несколько раз подпрыгнул. Ничто нигде не хлопало, не дребезжало и не соскальзывало. Значит, все в порядке. Ну, не считая того, что мне придется биться если не на смерть, то за жизнь, – согласитесь, такая перспектива мало радует.

Присев на скамью, попытался немного поспать. Это у меня получилось, и вскоре разум заволокла сладостная дрема…

Очнулся я сам, без всяких команд.

Да и сложно не прийти в себя, когда душу раздирает рев турбины, за который я принял трубное звучание горна. Полсотни мужей встали, подняв оружие, сверкая броней и напесоченной кожей. Лица их были направлены к противоположной стене, где не было ни факелов, ни стендов, ничего, что наличествовало в этом помещении. Из этого я сделал простой вывод, что это вовсе не стена. Поднявшись, я переместился в самый конец очереди. Меня все так же не замечали – вернее замечали, но не обращали особого внимания.

Вот и второй низкий гул горна, в этот раз разбавленный протяжным скрипом цепей, стягивающихся под давлением ворота. Я верно догадался – недавняя стена стала раздвигаться, напоминая огромную крышку сундука, в котором заперли пятьдесят одного бойца. Сквозь шум и треск я стал все отчетливее различать крики и гвалт толпы, аплодисменты и топот ног о каменную кладку арены, смех и улюлюканье.