Колдун. Земля, которой нет

Волевым усилием, даже не сомневаясь, ускорил сердце, а со вторым вздохом в суставных сумках появились пузырьки кислорода. С болью пришло и ощущение свободы, так было всегда, стоило мне применить технику ускорения.

Следующее движение показалось мне более медленным, но все равно молот сверкал с невозможной прытью. Я отошел в сторону, пропуская сокрушительный удар за правую руку. Однако мне не хватило мгновения: противник дернул запястьями, и его оружие едва не смяло мой бок.

Ласточкой я взмыл в воздух и ястребом рухнул ногами прямо на навершие молота.

Воин не выпустил оружие из рук, и это его погубило. Оружие вошло в песок, а я, вытянувшись стрелой, вонзил перекрещенные сабли в глотку врага. Глаза его тут же закатились, щеки надулись, изо рта вырвалась пузырчатая алая пена. Одно движение, и голова молотобойца слетела с шеи. Но не было времени даже дух перевести.

Секундой позже я вновь взмыл в воздух, оставляя ни с чем обладателя боевых рукавиц, украшенных пятнадцатисантиметровыми иглами. Приземлившись, тут же принял на блок мощный удар странного оружия, больше подходящего для убийства, чем для сражения.

Отойдя в сторону, лентой завил младшую саблю, и та змеей впилась в локоть обладателя инструмента земных ассасинов. Но на этом я не закончил. Легкое, почти танцующее движение запястьями – и, оказавшись спиной к спине с врагом, я вонзил старшую саблю ему в шею. Уши прорезал предсмертный хрип, а меньше чем через удар сердца я, отсекая противнику руку, закончил технику, слаженным ударом двух сабель лишив и это тело головы.

«Змеиный шаг», мой излюбленный стиль, не подвел меня и в этот раз.

И вновь я в бою и вновь отражаю удары. То выпад шестопера, оставивший разрезы на кожухе, то укол бастардом, взвившимся у ноги, то страшный и хищный оскал топора, чуть не убавивший мне роста у шеи. И вот во второй раз я оказываюсь один на один.

Но теперь все проще, как мне показалось в тот миг. Всего лишь обычный бастард, направленный прямо в брюхо, всего лишь знакомые стиль и стойка.

Первый укол я лениво обошел полууклоном. Второй, режущий удар, пустил по кромке сабли, старательно выцеливая вражескую глотку. Но потом я буквально на одном чутье резко разорвал дистанцию.

Щеку будто огнем прижгло. Я ощутил, как по подбородку течет резвая струйка крови. Но что поразило больше всего – с клинка врага сорвались каменные иглы, которые чуть не превратили меня в ежика. Подобно ужу извиваясь меж этих бритвенно-острых игл, я все отходил от шока.