Колдун. Земля, которой нет

Это была магия, но магия, от которой не пахло… магией. Я не чувствовал ничего, что всегда следовало за боевым волшебником: нагляделся этого в академии. Возникало такое чувство, будто кто-то просто вырастил камни на своем клинке.

Недолго думая, я пустил силу в клинки, намереваясь прижечь мерзавца молнией. Но только скривился, когда игла угодила мне в бедро, плотно засев в нем. Молний не было… Силы не было… Моей магии не было…

Окажись я в иной ситуации, выпал бы в осадок, быть может, даже запаниковал бы, но в бою на это не хватало времени.

У меня в рукаве оставался лишь один козырь – собственная техника под названием «насмешка ветра». Та самая техника, которая чуть не убила меня в свое время.

И лишь я вспомнил о ней, как следующий взмах сабли, которым я намеревался отбить каменную иглу, вдруг заставил воздух задрожать. Пространство замерцало, будто уплотнившись, а потом с кромки старшего Лунного Пера сорвался ветряной серп. Глаза каменного мечника расширились от удивления, да так и застыли навеки.

Его тело медленно и плавно, будто нехотя, разделялось на две половины, падая в разные стороны.

Руки в тот же миг налились свинцом, будто я вновь прошел штурм крепостной стены Мальгрома, стало сложно дышать. Следующий удар вполне мог стать для меня последним. Но тут прозвучало: «Бонг!»

И в мир словно вернулись звуки. Я услышал гомон толпы, тяжелые хрипы выживших, глухое бульканье умирающих, чья кровь толчками била из рассеченных артерий. Оглядевшись, среди груды тел, среди покрасневшего металла, среди ручьев крови и вязкого песка, прилипшего к гладиаторам, я увидел лишь десятерых.

Десятерых стоящих на ногах. Все сверкали ранами и порезами, но все же гордо смотрели в сторону севера, прямо на золотую ложу.

Вырвав из ноги каменную иглу, придерживая пострадавший бок, я встал рядом с живыми, оставляя мертвых за спиной. Стопы буквально утопали в размягченном от крови песке, а ветер задувал в глаза пот и все тот же песок.

– Первый раунд закончен! – оповестил всех старик.

 – Десять стойких проходят дальше, где их будут ждать новые испытания на пути к воинству Термуна! Засим я объявляю первый день состязания закрытым! Во славу Термуна!

– Во славу Термуна! – грохнула толпа.

– Во славу Термуна, – сквозь боль, но с достоинством процедили стоявшие гладиаторы, с которых ручьями катился не пот, а лилась кровь. Своя и чужая, но больше чужая.

– Что за демонщина? – сплюнул я, раз за разом пытаясь воззвать к волшебству.