Клинок чести

Сжав кулаки, она сделала плавный шаг назад, перетекая в удобную стойку, и приготовилась…

Серия коротких хлопков в ладоши прозвучала подобно приговору – устроивший аплодисменты клановец находился у неё за спиной, а значит, и сопротивление утрачивало всякий смысл.

Короткий и полный боли вскрик сестры окончательно убедил Риссу в безнадёжности ситуации.

– Хватит! Остановитесь! Мы сдаёмся! Риассу, не сопротивляйся! – выкрикнула она злым и дрожащим голосом, опуская руки и разворачиваясь на месте, обратилась к тому, кто предпочёл не вмешиваться, а только наблюдать: – Только не делайте ей больно! Хватит, прошу вас!

– Верное и мудрое решение, девочка.

Детям ещё рано играть во взрослые игры. Я рад, что ты поняла это раньше своей сестры. Продолжай вести себя правильно, и никто не пострадает, – произнёс стоявший в дверном проёме мужчина лет сорока на вид, затянутый в строгий деловой костюм. – Огава! Проводи девушку в «апартаменты». Твоей сестре не угрожает ничего серьёзнее пары синяков. Пока не угрожает…

– Будет исполнено, Такэда-сан! – рявкнул «безопасник», выкручивая руку Риссы ей за спину и слегка подталкивая девушку вперёд.

– У вас почти получилось, девочки. Вы допустили всего одну ошибку, – уважительно кивнул Такэда Нобуо, пропуская девушку в коридор, и добавил на прощание: – Недооценили своего противника…

* * *

В исключительных случаях бесстрастность на лице говорит больше, чем любая эмоциональная реакция. Верховный Шаман многозначительно усмехнулся, наблюдая за тем, как на лице сидевшего напротив него юноши проступают резкие и жестокие черты, как глаза теряют блеск и приобретают бездонную глубину, дохнувшую могильным холодом.

Усмехнулся и примирительно поднял руки вверх – в его планы не входило обострение отношений с этим замечательным во всех отношениях экземпляром аристократа Островной Империи.

– Времена, когда Одержимых жгли на кострах, уже давно прошли. Тебе ничего не угрожает, Леон. Напротив, моя рука… – примирительно сказал Удаул, протягивая парню руку с раскрытой ладонью.

 – Это рука помощи.

Его собеседник даже не шелохнулся, проигнорировав жест шамана, только тьма в его глазах задумчиво шевельнулась. Безразличие медленно отступало, обнажая очертания кривой усмешки, блеснувшей хищным оскалом приготовившегося к прыжку хищника; ноздри хищно раздулись, втягивая запах страха, неожиданно вонзившего свои ледяные когти в сердце и душу шамана.