Танец с Клинком

Как давно вы держали в руках хроники рода?

– Щенок показал зубы! – укоряюще покачал головой Теодор, сразу разобравший интонации превосходства, проскользнувшие в голосе младшего сына. – Я и не заметил, как мой младшенький подрос и поумнел. Горе мне, горе! Нечего было постоянно задвигать тебя на вторые роли!

Плечи юноши расправились, спина гордо выпрямилась, а подбородок слегка приподнялся вверх. Молодой аристо очень долго ждал, когда отец заметит и оценит его способности по достоинству.

– Моё сердце переполняет гордость за сына.

Я сомневался, но теперь вижу: ты готов принять ношу ответственности! Давно пора позвонить светлейшему князю Романову. Если мне не изменяет память, его любимая племянница изволила засидеться в девках!

И без того белокожий юноша после этих слов приобрёл облик холодной мраморной статуи – вызванная неподдельным страхом бледность как будто выхолодила и лишила его облик последних признаков жизни. Даже искрящиеся самодовольством глаза потускнели, подернувшись мутной поволокой настоящего ужаса.

Екатерину Романову-Вишневецкую ему доводилось видеть не раз. Нет, она не считалась уродиной – как и все дети аристократов, девушка проходила особый ритуал сразу после рождения, но… Чересчур атлетическое телосложение и погоны обер-фейерверкера гренадёрской роты Потешного императорского полка кардинально меняли ситуацию. Катерина обладала, пожалуй, самой скандальной репутацией в империи, непозволительно высоким рангом Учителя и солдафонскими замашками.

Отец знал, как можно напугать своего младшего сына.

– Папа! – взмолился Герхард, бухаясь на колено и безжалостно пачкая белые брюки жирной сажей. – Не надо звонить князю, пожалуйста!

– Заскулил, младшенький, сломался, – ласково улыбнулся Теодор, шутливо погрозив отпрыску пальцем. – Расхотелось умничать?! Каблука испугался?! Говори уже, что раскопал…

– Сандра подняла ранг! И вышла в отдельную линию крови! – торопливо зачастил Герхард. – Я проверяю записи каждую неделю!

Старейшина рода Бладштайнер задумчиво прикрыл глаза, неторопливо осмысливая услышанное.

Речь шла о самой драгоценной реликвии его семьи. Старинный фолиант, на страницах которого он и его предки хранили историю фамилии. И записи они заносили своей кровью. А кровь не умеет лгать.

– Ты уверен, что не ошибся?

– Древо рода Бладштайнер лишилось ветви. Сандра больше не принадлежит нам! – ответил его сын. – Её герб уже украшен символом наставника. Ошибка исключена.