Танец с Клинком

– Значит, её жених из Старшей Семьи и уже неоднократно проходил ритуал! Она водила нас за нос! – удивлённо прошептал отец семейства, мысленно усмехаясь тому, как ловко его дочь всех провела. – Выпорю!

Герхард согласно кивнул и осторожно продолжил:

– Я пытался связаться с ней и не преуспел. Её кровь не отзывается. Она всё ещё наша, но…

– А позвонить не пробовал? – сварливо поинтересовался Теодор Бладштайнер, вставая с рабочего стула и раздражённо дёргая завязки рабочего фартука.

Младший озадаченно посмотрел на отца, задумался ненадолго. На его лице отразилась напряжённая работа мысли. А вслед за этим пришло озарение, и он едва слышно застонал, стыдливо спрятав лицо в ладонях.

– Дурень. Двадцать первый век на дворе. Ты б ещё письмо ей написал, – разочарованно констатировал Теодор. – И старшие ведь не додумаются. И со мной на контакт не пойдут, сбежали же! Тьфу! Распорядись, чтобы приготовили самолёт. Мы отправляемся в путь, Герхард.

Организация на тебе! А мне надо успеть закончить первоочередные заказы…

* * *

Только женщина способна закалить волю мужчины, превращая податливое железо натуры в прочную сталь характера, твёрдую и в то же время достаточно гибкую. Противостоять лишениям, холоду и голоду, мучительным пыткам и врагу значительно проще, чем той, что по-хозяйски обосновалась в сердце и при первой потребности готова подать катану…

– Нам надо поговорить! Отстань, варвар!

Ультимативность заявления невесты звучала столь отчётливо, что мне невольно стало не по себе.

Руки на её талии сами по себе ослабили хватку, размыкая плотное кольцо объятий, и девушка незамедлительно вывернулась из них. Оттолкнув меня к входным дверям, Алекса зло сощурилась, рукавом стирая с губ остатки моего поцелуя. Погипнотизировав меня опьянённым взглядом, она дёрнула плечом и отвернулась, исчезнув в гостиной квартиры моих опекунов.

– Ты никогда со мной не разговариваешь! – прокричала она из комнаты.

Злость в её голосе сменилась на обвиняющий тон. – Я женщина, а не кукла для удовлетворения твоих потребностей!

Крыть было нечем. Невеста говорила чистую правду.

– Семейная жизнь ещё не началась, а все её «прелести» уже налицо. – Смену обуви на домашние тапочки сопровождало моё приглушённое бормотание. – Почему мне никто об этом не говорил?

Сказанное непостижимым образом достигло слуха невесты.