Империя Машин: Старый Свет

Вот ее живот стал твердым. «Бабушка знала, что мы разбежимся… Подумать только, из-за войнушки! Нашел бы повод посерьезнее…» – произнесла она сурово и повернулась к стене.

Дион перепоясался и встал, направляясь к темному окну. Внезапно его пронзила жгучая тоска, словно некто вышний наблюдал за ним. «Кто ты, неизвестный?» – вознося глаза, он обратился к холодным звёздам. По одиночке, разбросаны в бескрайнем просторе без намека на то, что они когда-либо пересекутся. Ночь выносила обвинительный приговор. «Мы – одни, некуда деваться, кроме смерти.

Цивилизация! Какое опрометчивое заявление… Моя жена, мой мир отвернул свой лик, предоставив неизбежности. Сколько не упорствуй, смерть вынудит склонить голову». Мир, его предметные границы, четкие очертания. Внизу дорога: плотный, непроницаемый фундамент… Дома, залитые в бетон. «Дитя закласть» – отдалось старушечьим говором в затылке. Везде царила предметная ограниченность. Их ясность и конечность пресекала полет фантазии, угнетала легкие, смиряла волю. Все должно подчиниться естественным законам, и мирская плоть, и теплое чувство, навеки заключенное в тело. Вот бы вздохнуть, принять в себя, поглотить стареющий мир, чьей жертвой стал он сам. И трепет, и подпольное чувство, что завтра я или ты окажемся в утрамбованной земле, по которой пройдется марш победителей. Дион отринул гнетущую беспомощность и навязчивое волнение. «Пока дышу, поделом смерти!». И засобирался на работу. Надо двигаться, разгонять охладевшую кровь. Дион уже представил, как вернется к товарищам, и они вместе обсудят зеленых салаг. Накинув толстую фуфайку, выглянул наружу. Хмуро. Прошелся по усыпанному ржавыми листьями тротуару. «Это – весенняя хандра», – списал он все переживания на погоду. А жену… испортило кабинетное образование. Кому дело до их досужих домыслов? Войны не миновать, она непреклонно наступает по пятам. Как незыблем цикл человеческой жизни, так и сопутствующие ему страдания. Иного не дано.

В офицерском корпусе он вернул себе самообладание.

Холодный рассудок вновь взял верх над импульсивным характером. Здесь он контролировал потоки сознания, и, куда важнее – находился среди единомышленников. Кто-то пререкается. Голоса идут из казармы. Вмешиваются старшие чины, и за пять минут инцидент исчерпан. Виновные отправлены чистить конюшни, порядок соблюден. А вечером снова споры. «Я призван…». «Ты – доброволец!», – упорно твердила Катрин, настороженно заглядывая в глаза. «Обязанность мужчины…».