Империя Машин: Старый Свет

«Не лги мне, я знаю: часть тебя прямо жаждала отмщения». «Собирается!» – прокудахтала соседка, вышвыривая из окна напротив вещи своего мужа. Девушка всплеснула руками. «Видишь, к чему приводит…». «Из чувства долга я пренебрегаю собственными желаниями во благо осточертевшего общества! Прихожу уставший, а дома меня душат тупыми, выблядскими расспросами!». «Мужчины! – хмыкнула Катрин, – вам нужна свобода, чтобы отнимать ее у других». «Это здоровая конкуренция». «Нет, это больное общество, разрывающее человека между семьёй и социальной ролью.

Потакающее всякому распятию людской души на камне ненависти и вражды нарушителей его истин». «Смотри, как заговорила! – обозлился Дион, – жестокое противостояние, незримая внутренняя борьба, обвинительный уклон, защитная речь! Мы на войне и здесь не место подобным разговорам. Я уже сотый раз пожалел, что позволил тебе поступить в духовную школу!». «Я – твоя жена, а не инструмент удовлетворения и детский инкубатор. Ты не видишь разницы между мечтами и желаниями, а я ее чувствую. Не слепым рассудком, которого не пронять никакой надеждой, а теплым, живым, бьющимся сердцем, слышишь! Тем, что сейчас отвергается в ничто! Вы, как в один голос вопите о долге, но на самом деле терзаете жену, ребенка, отца и матерь…». «Не упоминай мою мать и не приплетай отца! Он отступил, когда требовался напор, а она… Она… – Дион запнулся, – ты меня путаешь! – возобновил офицер ярость». На девушку резко напала усталость. «Поступай, как заблагорассудится». «Тебе достаточно признать, что ненавидишь меня». «Придумал способ избавиться от жены без обязательств? Соседи по койке надоумили?». «У меня нет времени на пустые разговоры. Хотела, чтобы я помог донести еду, поухаживать за ранеными? Хорошо, перед отъездом я выполню обещание».

Они сели в поезд. Дион чувствовал, Катрин чувствовала: жизнь катится под откос. Неужели ему, ей – остается паразитически наблюдать и молча переносить невзгоды? «Да не отверзнутся уста ради хулы и похвалы» – повторит старейшина Святилища.

Смирение – старческая мудрость и возрастная немощь. Эти добродетели стремились усердно наплодить юных монахов и монашек, отшельников мира, равно принимающих и скорбь, и благо. Ее мужа уже переодели в затворника, выдали отличительный значок, погладили по головке, дали покомандовать. Все – завербован и готов вести армию. Когда угодно и куда угодно, ибо он убит, а затем воскрешен воином истины. Поезд ударил по тормозам. Пронзительный скрип.