Третий Магистр

Никто не заметил, как глаза Верховного Жреца вспыхнули кровавым дьявольским пламенем…

ЧАСТЬ II.

ПОВОРОТЫ СУДЬБЫ

Катится, катится жизнь колесницей фатальной.

Мы – пассажиры на данном отрезке пути,

Кучер-судьба колесницею той управляет,

Кто не согласен с маршрутом, тот может сойти.

И. Тальков

1

Адская боль пронизывала голову от каждого движения, но он пересилил себя и сел. Когда радужные круги перед глазами прошли, он увидел, что находится среди руин большого здания.

«Где это я? – подумал он, и тут же вспомнил: Боги, церемония, Синяя Дверь, холод, смерть… – Как же я выбрался из-под обломков?» Но ему не хотелось ни о чем думать, голова всё ещё болела.

День был солнечный, тёплый, в общем – хороший день. Он повернул голову и огляделся. И не узнал местности. Нет, всё было то же самое, только вон того леса он не помнил, да и того замка на вершине тоже. Может, мерещится? Он потёр глаза; нет – то же самое. Но что это? Он взглянул на свою руку. Обыкновенная рука, но… только… только это рука молодого человека! Без морщин, с гладкой, розовой кожей! Он дотронулся до своего лица и не нашел на нём ни морщин, ни бороды, ни усов. Волосы тоже были короткими, и залысины на затылке не было. «Как же так? Ведь мне 97 лет. Я же старик! Старик… Старик ли я? Или мне это кажется? Что вообще происходит?» Окончательно запутавшись, он выбросил из головы все мысли. Это возымело действие: боль в голове стала утихать и постепенно прошла. И на её место вернулась память.

Конечно же он не старик, ему 38 лет, он – космический полицейский, лейтенант Космопола Ирвин Фартран.

Ему в голову всадили ложную память и засунули сюда, на Лолл-Холл. Но почему память вернулась? И тем более тело? «А, да какая разница! Теперь-то уж я их найду и упеку за решётку». Он с трудом поднялся. Всё тело ломило. Куда теперь? «Схожу-ка я, для начала, в тот замок, осмотрюсь». И он зашагал прочь от развалин храма.

2

Стояла поздняя осень, но листьев на деревьях было ещё много. Все они были окрашены в красивые красные и приятные золотисто-жёлтые цвета.

Вообще, осень на Лолл-Холле – это что-то потрясающее, такое буйство красок и цветов, какого нет нигде больше. Тропинка вилась между молодых ясеней и дубов. «И когда они успели вырасти? – недоумевал Ирвин, – Готов поклясться, что этого леска здесь не было». Щебетали какие-то пташки, несколько раз он видел белок, таскающих жёлуди про запас. Он так залюбовался природой, что не заметил, как вышел из леса.