И.Н.Ф.Е.Р.Н.О. Ад начинается на Земле

Чувств настолько незнакомых и столь явных теперь, что он повернулся и улицезрел опустившегося на одно колено, всматривающегося в него невероятно высокого и огромного человека.

Долог был взор. Ярок и добр. Единственно подснежник жизнью пылал. Но неведомый странник улицезрел нечто неподалеку, повернув главу, встал и устремился к незаметному комку, снегом осыпанному. Была то девочка, совсем дитя, годов шести на вид, бледна и мала. Скотт дланями необъятными поднял от земли юное создание, нежданно пришедшее в себя и голубыми чистейшими очами воззревшее на недруга иль спасителя своего.

Еле слышно, почти что шепотом, с трудом смотря, она отрывисто произнесла:

– Кто ВЫ?

– Не бойся, все хорошо, – как возможно мягче произнес он. – Где твой дом?

Лицо дитя переменилось, исказилось ужасом, будто в памяти всплыл образ ужасного сна; маленькие белоснежные ручонки ухватились за края плаща у грудины, и голос ослабленный, гонимый страхом, сбивчиво возвестил:

– Прошу вас, спасайтесь! Они придут вновь; я осталась одна, они возвратятся, – и, запнувшись, она вскрикнула: – Брат!

И неистово разрыдалась, прижавшись к Ринтеру изо всей силы, как утопающий цепляется за последний оплот надежды.

Скотт Ринтер смутился; чужда и позабыта была им и не видана долгие годы ласка, и сей плач эхом рассеивался в бездонной пустоте его души, опаленной страданьем.

«Чернь, доколе сгущаться на свете будешь ты», – в сердцах помыслил он.

И, глядя на ветхую, разрушенную деревню, громогласно произнес:

– Дитя, не бойся, не оставлю тебя вовек! Отныне всегда буду с тобой.

И к удивлению ноши его, из глаз его излились слезы. Перестало рыдать дитя, протянуло ручонки к лицу – теперь ясно, истинно – не губителя, а спасителя ее. Сняла очки, но не убоялась звериного взгляда, излучавшего добро и отражавшего муку, хоть и отдернула ручонку, но все же приложила ладонь к щеке. Потеплело в истерзанной душе… Окончился плач, воззрел Скотт в ясные глаза и, улыбнувшись, спросил:

– Как твое имя, небесное создание?

– Иона, – кратко, и как будто колокольчик, ответила она.

– Ты озябла совсем. Иона, где твой дом?

– Неподалеку…

Бывшее поселение обрамляло наибольшею частью поваленное низкое дощатое ограждение; деревянные хижины стояли вдоль, в середине пролегала пыльная тропа.

Деревня была мертва; Скотт Ринтер зрел зиявшую убогость, ощущал смердящий дух осквернения, который едино он мог распознать. Они вступили на узкую дорогу.