И.Н.Ф.Е.Р.Н.О. Ад начинается на Земле

– Вот он! – указала Иона на выделявшийся из всех полуразрушенных построений простой бревенчатый домик.

– Красивый, – неожиданно для себя самого сказал Скотт.

– Да, папа плотником… – запнувшись, она горько заплакала.

– Не плачь, Иона, прошу тебя. Отныне все будет хорошо.

Взойдя на крыльцо в расписных вырезах, с витиеватой формы перилами, Скиталец переступил порог и, пригнувшись, прошел в пустующий проем. Выбитая дверь, как и все остальное, валялась на полу; нахмурившись, Скотт Ринтер тяжело вздохнул, спросивши:

– Иона, куда идти?

– Моя горница наверху.

И, направившись по спиралевидной лесенке, он очутился на втором этаже, являвшемся, по сути, чердаком, мастерски отделанном под три комнатки: родительскую, расположенную по всей левой стороне, и две детских – по правой, разделенной дополнительной стенкой-перегородкой; однако же все было мило и представлялось достаточно комфортным.

Скотт Ринтер опустил девочку на пол; та, боясь остаться одна, умоляюще возвестила:

– Прошу вас, будьте со мной, я страшусь, вы исчезнете – и я погибну!

– Я не оставлю тебя, веди.

Дитя, обведя его взглядом, изумленно проговорило:

– Вы такой большой!

– Ничего страшного; где не проходишь в полный рост, так иди склонившись, – и он, опустившись на колено, последовал за ней.

Вскоре Иона переоделась; укрытая теплым белоснежным одеялом, уснула, сжимая длань спасшего ее; высвободив из ослабшей ручонки свою могучую ладонь и бесшумно покинув комнатку, Скотт Ринтер спустился, осмотрел погром и, заметив квадратный кусок древесины, приблизился к нему; он опустился на левое колено, осторожно взял в руки предмет и, перевернув его, устрашился: огромные карие глаза строго и сочувственно взирали на него.

Царственный Божественный Лик был обращен к нему; Иисус Христос, не молнией поражая, не гневом испепеляя, а милосердно смотря, покаяния ожидал, в благословении персты сложа; терпя, как Бог истинный и в любви непостижимый, Любящий и Праведный; Единый и Правый Всемогущий Господь.

Тяжко удерживать было Всеобъемлющее пространство и мир; придя наконец в себя, Скотт Ринтер встал и степенно, с трудом совершая шаги, подошел к красному уголку, поставил в надлежащее место икону и, на шаг отойдя, с превеликим трудом перекрестился.

Солнце постепенно клонилось к закату. Из серого кирпича печной трубы клубился дымок.