ПЁС

Руслан захотел выпить. Он потянулся через стол, на котором уже стояли две рюмки с открытой бутылкой водки. Налив себе нужное количество, Фёдоров проглотил жидкость и положил на место опустевшую рюмку. В горле стало слегка горячо, но потом тут же отпустило. Он взглянул на пару капель, оставленных внутри. Они были похожи на зеркало. И он увидел там себя. Две одинаковые капли.

– Спасибо. Мне очень приятно слышать это от такого человека, как вы. Да… Я сожалею не меньше вашего. До скорого, – когда разговор окончился, он произнёс: – Тварь…

Маркос разговаривал прямо у окна.

Он смотрел вниз, на первый этаж своего коттеджа, угрюмо отвечая на соболезнования. Его лицо превратилось в измотанное, морщинистое. Фёдоров понимал, как долго Маркос не мог отойти от собственного горя. И сколько времени такой мужчина сдерживал слёзы, в один момент вырвавшиеся из его глаз. Маркос направил взгляд на жалюзи. За его спиной словно потух весь свет. Он остался во тьме, отображаясь только в этих горизонтальных линиях. Тогда же его рука схватила шнур и потянула вниз. Окно закрылось. А свет будто бы снова зажёгся.

– Каждый день мне звонят. Телефон уже почти не выдерживает всех этих звонков. А я устал слышать сочувствия. Слишком много лжи слышно в тех, кому всё равно, но они помнят, что я для них сделал. Отдают этим… дань уважения. Я хочу сказать им, чтобы они больше и не подумали набрать мой номер. Но не могу. Такие утешения меня успокаивают. Потому что больше ничего не способно.

Он обернулся и посмотрел на Руслана.

Фёдоров увидел его суровый взор. Глаза Маркоса никогда не были такими мрачными. Он за прошедшее время стал выглядеть по-иному. Пугающе неизвестно.

– Знаешь, что я сказал их жёнам?

– Я не читаю мысли, – ответил Фёдоров.

– Я сказал им всё. Я сказал им, что их мужей зверски убили, сожгли и выбросили на меня в ёбанной горящей машине!

Руслан наблюдал за выражением лица Маркоса Соломонова. Оно становилось всё более грозным, а глаза, как и вены, наполнялись кровью. Наполнялись слезами. Маркос сунул в рот сигарету и зажёг её спичками.

Закурив, он лишь ходил по собственной комнате и сквозь дым проговаривал слова.

– Не получится сразу привыкнуть к смерти родных. Нет… Не получится. Они долго рыдали, Руслан. Я приехал к каждой из них. Разговаривал с каждой и жалел каждую, как свою родную жену. Но ещё ни разу не пожалел о том, что сообщил правду.

– А что ты сказал тем жёнам, которые не знают, где их мужья?

– Я же объяснил, что говорил только правду.