ПЁС

Ничего не скрывал.

Маркос налил в свою рюмку пятьдесят грамм спирта.

– Мне звонят не просто, чтобы посочувствовать. Сначала они соболезнуют, а после задают вопросы, связанные с бизнесом. «Когда ты вернёшься, Марк? Мы понимаем, что тебе плохо, но…» Но они нихуя не понимают. Они не знают, как это… как это вообще ощутить. Я и сам не знаю, что нужно чувствовать в такой ситуации. В голове бардак. А они… Все они – ничтожные сволочи. Это человеческое лицемерие – самое вонючее, что есть в людях. От него такой запах, что любая куча говна будет пахнуть приятнее!

Он выпил.

Но не хотел замолкать. Руслан и сам уставал от его речей. Прошло уже около недели, однако Маркос за всё это время даже не попытался сменить эту тему. Он только и говорил о братьях. Только и говорил о том, как плохо ему, но не другим.

В дверь постучали. Маркос разрешил войти. В дверях находились пожилая женщина и такой же пожилой мужчина, одетые в траурные костюмы. Они подошли к владельцу этого дома, и пожилая женщина взяла Маркоса за руку.

– Марк… – проговорила она с состраданием. – Мы знаем, как тебе тяжело…

Маркос покивал ей в ответ. И только Руслан понимал, что Маркосу хотелось лишь поскорее закрыть эту дверь.

– Ты сильный мужчина, – сказал пожилой человек рядом. – Артём и Лёша… Они не забудут тебя. Ты для них был отцом. Береги их память, Маркос.

– Берегу, – ответил он и пожал ему руку.

После того, как эти люди ушли, Руслан спросил:

– Кто это?

– Уже никто. Простые прохожие.

Заблудились и ошиблись дверью.

Он не желал больше слушать утешений. Внутри него их было больше, чем у кого-либо. Потому Маркос захотел распустить всех людей внизу по домам. Он даже желал накричать на них, рассказать им, какие они лживые существа, чтобы выставить себе зверем, а их – жертвами его когтей. Но перечить он был неспособен. Ведь там находились и те, кто поддерживал его. Пускай это и была всего лишь мера для опоры общих деловых отношений.

– Не думай, что я не знал, как ты к ним относился, – заявил Маркос Руслану, потушив короткий бычок.

– Я не удивлён, – сказал тот. – Потому что и не скрывал.

– Понимаю. К людям нельзя привязаться по щелчку. Когда ты стал одним из нас, ты чаще всего обитал среди меня, а их редко называл своими братьями. Но ты ведь слышал это от них и знал, как они уважали тебя…

– Они уважали не меня, – говорил Руслан. – А мою фамилию. Они здоровались не со мной, а с моей фамилией.