На той стороне – 5. Между светом и тьмой

Константин последовал за ними и обнаружил поленницу прямо перед центральным крыльцом усадьбы.

– Это я распорядился, Ваше сиятельство, – произнес Тихомир, – надо придать погибших огню. Для боярина и боярыни я распорядился соорудить отдельную поленницу.

Константин нашел ее взглядом и, кивнув бледному, слегка пошатывающемуся сотнику, понес свою ношу к ней. Опустив тело матери двойника рядом с мужем, он отошел и несколько секунд смотрел на них, они лежали рядом, и их руки слегка соприкасались пальцами. Воронцов улыбнулся, хотел запеть погребальную песнь, но потом передумал, пусть люди простятся с главой рода и его женой.

А на большую поленницу сгружали тела гвардейцев и слуг. Там даже были какие-то дети, многие ведь имели семьи и жили на территории усадьбы, одно из самых безопасных мест не смогло их защитить, враг снова оказался слишком силен.

– Ваше сиятельство, – отвлек его от раздумий мысленный голос охранного артефакта, – дружинники покинули Воронград, десять грузовиков, три из которых тащат артиллерийские орудия, шесть бронеавтомобилей и один автомобиль, принадлежащий барону Володу Торбину.

– Сколько их?

– Двести дружинников и сотня наемников, – последовал незамедлительный ответ. – Из них почти три десятка ведунов.

– Тихомир, переодеть двух гвардейцев в парадную форму, пойдут со мной на переговоры.

– Слушаюсь, Ваше сиятельство, дам лучших и самых сильных ведунов.

– Я с тобой, – заявила появившаяся в этот момент на крыльце Юлия.

Вид у нее был решительный, вот только эмоциональный шторм, который Воронцов ощущал во время беседы с мятежным бароном, совсем не к месту, сорвется боярышня и шарахнет по Торбину чем-нибудь убойным.

Хотя, может, это и выход? Нет барона, нет предводителя. А захотят ли дружинники воевать дальше? Но это урон чести. Может, его на дуэль вызвать? Решить проблему без боевых действий было заманчиво, особенно, учитывая, что сейчас сила не на его стороне.

– Хорошо, – решился Константин, – пойдешь со мной. Но ни одного слова, ни одной веды без моего согласия.

– Слушаюсь, Ваше сиятельство, – с максимум сарказма и, отвесив издевательский поклон, произнесла Юлия.

Тихомир вылупился на девушку, решая, что ему делать, смолчать и отвалить, пусть боярин сам решает, как поступить с нахалкой, или вступиться за его честь, но неясно, как он к этому отнесется.

– Спокойно, сотник, – усмехнулся Воронцов, – Искра сегодня она не в духе, но скоро все вернется на свои места.