Почти человек

Хотя не понимаю, чем мой предок, воевавший с Наполеоном и стрелявший из примитивного кремневого пистолета максимум на десять шагов, может помочь мне, человеку, который стрелял на полкилометра без всякой оптики и попадал?

Теперь уже Тирай пожал плечами.

– Пока не попробуем погрузиться, не узнаем. Но почему ты все сводишь к боевым навыкам? Вдруг ты получишь знания, которых раньше не имел? Например, ты сможешь самостоятельно сделать зажигалку? Или бомбу? Не забывай, мы выкинем тебя на опаснейшую планету, класса диких, одного, без одежды, с низким уровнем подготовки.

Думаю, тебе пригодится все.

– Ну, в принципе, да, – не слишком уверенно кивнул Павел, он уже понял, куда клонит собеседник. – Все же, наверное, ты прав, одно дело думать, что можешь, а другое точно знать. Ну что, на полигон?

– На полигон, – подтвердил Тирай.

Стальной шар весом триста сорок грамм, оказалось, двигать гораздо тяжелее, чем маленький резиновый мячик. К концу первого часа Головин вспотел, заболела голова, а область внутри черепа ближе к затылку начала слегка нагреваться.

Но результат был, тяжелый шар с силой бил в центр мишени, и если бы не материал, который плавно принимал на себя удар, роняя снаряд на мягкий пружинящий пол, то от мишени после первого броска ничего бы не осталось.

– Хватит, – неожиданно приказал Тирай, наблюдавший за ним. – Имплантат близок к перегрузке, еще немного, и перегреется окончательно, и потом будем ждать часов пять, пока нормально начнет функционировать.

Запомнил ощущения?

Ухо кивнул.

– Понял, дальше лучше не доводить, ощущения неприятные. Ну, тогда я на ринг?

– Нет, ты в кресло, – указав на парящий предмет мебели с вращающимся вокруг него прибором, приказал начальник станции, – поработаем с твоей родовой памятью.

Головин вышел из тренировочной камеры.

– Как скажешь, – легко согласился он.

Кроме того, после прошлого разговора его этот вопрос реально заинтересовал. Например, дед хоть и был солдатом и в войну дошел до Праги, пока не поймал свой осколок, но был рукастым, дом сам построил, машину старую чинил, мог легко разобрать часы, отладить и собрать обратно.

У Павла даже с более несложными вещами не всегда получалось собрать так, чтобы работало. Это не касалось оружия, вот с этим всегда порядок, он мог взять в руки незнакомую немецкую штурмовую винтовку, раскидать ее на части, а затем без проблем вертать все в зад. Поэтому все с «новьем», взятым трофеями, шли к нему.