Патриоты

 – Эти ублюдки могут быть в любом из зданий, лучше быть аккуратнее.

Он говорил о повстанцах.

Еще месяц назад повстанцы, воевавшие здесь за гражданские права и сменяемость власти, заняли этот город. Последние четыре недели он жил на военном положении, находясь под прямым управлением демократического правительства, оппозиции действующей власти, на самой границе между воюющими сторонами. Однако, сегодня все это закончится.

Несколько часов назад на город сбросили почти пять тысяч тонн фугасных и зажигательных снарядов.

Разруха и хаос – вот, что теперь владело этой выжженной землей. Разумеется, никакого командования у тех, кто остался в городе, не было. Мы могли столкнуться там разве что с небольшими плохо организованными группировками врагов или с мирными жителями.

Но приказ был прост – убить всех, кроме тяжелораненых и совсем безоружных. Единственный недочет этого приказа заключался в том, что тяжелораненые во время бомбардировок уже давно умерли сами, а безоружных в городе, жившем по военным правилам на протяжении трех десятков дней не сыскать и днем со днем…

– Агент Y.

 – произнес Х в рацию, так как мы шли на некотором отдалении друг от друга и безопаснее всего было шептать. – Здание на одиннадцать часов. Внутри шевеление.

Он обратился к агенту Y, потому что тот шел ближе всего к упомянутому строению, однако, встрепенулись все из нашей группе. Оружие было наготове. В моих руках лежал автоматический карабин М4, снятый с предохранителя и полностью готовый к применению.

Я внимательнее посмотрел на то окно без стекол, которое упомянул Х. Тишина.

Мы решили приблизиться, и уже через пару секунд были у небольшой металлической двери, что была приоткрыта и вела внутрь полуразрушенного кирпичного дома.

Аккуратным движением мы распахнули двери, после чего проникли внутрь. Комната за комнатой мы обследовали интерьеры здания. Пока, наконец, не наткнулись на истекавшее кровью тело. Женщина, на вид лет пятидесяти, она лежала на спине возле стола, под которым, очевидно, пыталась спрятаться, но не успела.

Рядом с ней валялся дешевый деревянный стул. Из ее окровавленного лица торчали осколки стекла, один из них с фатальной меткостью попал в глаз женщине, остальные симметрично разместились по остальной площади правой стороны головы. Какие-то влетели в ухо, другие – в щеку, третий поразил висок. В ногах женщины, где-то в том месте, где должны быть колени, лежала огромная глыба из кирпичей, склеенных бетоном.