Уроды не сдаются

Уроды не сдаются

Кирилл Юрченко

Пускай они мутанты, пускай изгои, но Уроды тоже могут быть героями. Они такие же как мы, им тоже хочется жить. Вот только способы выжить у них свои, под стать уродству.

Кирилл Юрченко

«Уроды не сдаются»

(«Завтрашние рассказы»)

Глаза, уши, нос

1. Уши

Что поделаешь – не любят у нас уродов.

А в нашем квартале таких уже немного.

У всех хари как баскетбольный мяч или с тыкву. С такой физией лишний раз на люди показываться опасно.

Вот совсем рядом, за мостом, в Синюшном жилмассиве, уродов почти не осталось – всех перебили.

В основном ночью. Втихую.

Нашим больше повезло – все-таки интеллигентный район.

Я, конечно, тоже из поколения отмутированных, но если спрятать ушищи под разношенную шапку, а ротище закутать в мохеровый шарф – можно в полумраке сойти за почти нормального. Очень хочется живым до дому добраться.

И дернул меня химдьявол сегодня в годовщину взрыва на комбинате задержаться у четы инженеров-технологов, чудом уцелевших в тот злочастный день.

И вот, таясь, приходится пробираться домой, чтобы не попасть в коллекцию скинхедов.

У них, говорят, весь штаб скальпами уродов увешан. Слухи ходят – скоро в верхах разрешат начать официальный отлов. Уж больно много там уродоненавистников.

Перед очередным поворотом за угол – замираю, высвобождаю уши – сканирую.

Скрипят ритмично супружеские широкие кровати.

Капает, капает, капает вода кухонь и ванных.

Где-то на чердаке шевельнулся сонный голубь.

Вдруг торопливые шаги крепких ног.

Пока далеко.

Справа – похожий звук из туннеля девятиэтажки.

Удары ног резонируют о стены – примерно полтора десятка человек. Ночная облава скинхедов.

Если поймают – лишь бы только убили сразу, не мучая, не отрабатывая удары с обеих ног и рук.

Шапка в сторону за сугроб. Шарф в другую.

Теперь не до маскировки. Теперь ничто не мешает слушать – это главное мое преимущество.

Гавкнул хрипло ротвейлер, натасканный на уродов.

Кросс в сторону реки вдруг оборвался проваливанием в горячую черноту. В глазах на секунду вспыхнуло, озарилось, погасло…

Очнувшись от близкого лая, наткнувшись рукой на шершавость мокрой стены, другой – на склизкий стержень холодной трубы, быстро двинулся к далекому журчанию неизвестного рода.

В конце коридора, там где труба уходила в пол, запнулся о вмурованный люк, едва не сломав ребра. Спасение! Теперь только вниз, как можно глубже. Где уже не достанут.