Грозный. Пес, который искал человека

Грозный. Пес, который искал человека

Кирилл Юрченко

Реализован самый страшный сценарий ближайшего будущего: на свободу вырвался смертоносный вирус, выкашивающий города и страны. Опустели населенные пункты, люди выживают кто как может, повсеместно свирепствуют банды мародеров…

В результате рискованных медицинских экспериментов на свет появился не только вирус, но и собака-телепат по кличке Грозный. Собака не может обходиться без человека. Но и те люди, к которым прибьется пес, вскоре уже не смогут обходиться без него.

Грозный способен вытащить своих друзей-хозяев из самых гибельных передряг, способен почуять то, что недоступно человеку.

Кирилл Юрченко

Грозный. Пес, который искал человека

Прерванное одиночество (вступление)

Во всю линию горизонта тянется бесконечная степь, далеко-далеко растворяется в облачной дымке. Сама Земля кажется в этом краю идеально ровной, будто она и вправду – плоский диск на хребтах исполинских слонов. Тонкими лентами степь делят – крест-накрест – извилистая река да вечно пыльная, кроме зимы, дорога.

Там, где они пересекаются, безликость гладкого, всегда однотонного пейзажа разбивается двумя цепляющими взгляд достопримечательностями. Это зубцы развалин сгоревшей фермы на одном берегу и огромный, как великан, старый тополь, что высится на берегу противоположном.

В бытность его пушинкой Тополь неведомо откуда принесло сюда ветром, но теперь он состарился и доживал свой век. Растрескался у корней, однако продолжал цепляться за жизнь, чтобы не упасть в вяло текущую под ним реку.

Тополь и раньше представлял собой зрелище загадочное и грустное, а теперь и вовсе пугал своим видом: его ветви, далеко раскинувшиеся над излучиной реки и когда-то образующие густую яйцевидную крону, теперь облысели, наклонились, и стали похожими на пальцы скелета: высохшие, обтянутые облупившейся кожей. О том, что Тополь еще жив, говорили куцые шапки листьев, торчавшие на некоторых макушках. Возможно, именно это обстоятельство – отсутствие густой листвы – и не дозволяло ему рухнуть, когда начинались дни Ветра, когда река становилась невидимой от туч песка, приносимых сюда из далеких краев.

Полуголые ветви Тополя култыхались от каждого порыва, и дрожь пронизывала гиганта от кончиков листьев до самых тоненьких корешков. Если бы Тополь понимал, что такое страх, вероятно, он узнал бы в себе это самое чувство.

Его лучшие дни прошли под знаком Солнца. Место ровное, других деревьев нет, он всегда рос один.