Абдул Аль-Хазред или скиталец пустошей Багдада

"Я убить поклялся многих -

Я их право и убью!

Все уже давно жестоки:

Стал народ под стать зверью -

Нету помощи делами,

Нету даже на словах -

И с такими – то долгами

Их прощает все ж Аллах.

Но всевидящее Небо

Не капризно и не слепо, -

За грехи осудит вас:

Будет день и грянет час -

Принесет, шагами меря

Громогласные потери,

На себе и на горбе

Ишака – степи ублюдка,

По извилистой тропе.

Станет судьбам вашим жутко."

Через ветви и кустарник

Пробирался наглый вор,

Он когда – то был "начальник"

Этих давящих простор.

Тут его деньки хмельные

Проносились в суете,

Да и горести больные

Тоже в этой шли среде.

Непокорный он когда – то

Наблюдал за блудом тут,

Как в чащобу для разврата

Люди разные идут.

Ненавидел вор богатых,

Не любил и презирал,

Ведь за спинами у знатных

Припасен большой кинжал.

Это помнил он и чтил,

Как обычай воровской.

С этой горечью он жил

И таскал ее с собой.

Утомленный той дорогой,

Что вела от места гнили

До дыры в стене высокой,

Вор глотнул немало пыли.

Забинтованный калека

Приодевшись, но босой,

Стал похож на человека,

Хоть и был слегка хромой.

Он отчаянно пытался

Добрести за тот денек

До ночлега, но остался,

Где – то в зарослях прилег.

Как гудели ноги больно!

Как ломало сильно руку!

Вор – кошмары беспокойно

Наблюдал во сне. Испугу

Дух его предался снова.

И Абдул во тьме листвы

Грезил: будто бы оковы

Тело тянут до крови,

Надрывая и пугая

Той реальностью – другой,

Что иссякнет кровь густая,

Ставшая рябой слюдой.

Унесенный серой дымкой,

Видел вор окно темницы,

Три решетки, люк железный,

Стен чернеющих границы,

То сжимающих просторы,

То дающих волю им.

А от стонущей запоры -

Шум летел не выносим.

И метался, и пугался

Будто псина на цепи,

Вор багдадский утомлялся,

Чая муки впереди.

Но не знал и не заметил,

Что во сне былые дни

Проносились… Только бредил

Вор поджав свои ступни…

Цепи лязгая летели,

Разнося на щебень стены

И ревели, что – то пели

В уголках темницы тени.

Сон ли это, сон ли вовсе?

Все колотится, дрожит,

Говоря – давай, готовься,

К жизни след уже забыт.

Рано утро наступает,

Поднимаются лучи,

В зареве они играют

Освещая лик ночи.

Мира здешние красоты -

Пустоши услада лишь,

Неподвластные высоты

Зря ненужными ты мнишь.