Порочный Избранник

Но Гедеон уже не мог идти. Рухнув на холодный песок, он изнывал от боли и своей беспомощности. Шепчущие голоса становились всё ближе. Они наводили ужас. Зажимая одной рукой кровоточащие раны, он с неимоверным трудом заползал всё выше и выше. Поднимаясь одной свободной рукой, Гедеон отчаянно цеплялся за песок, зыблющийся сквозь его пальцы. Он обжигал своим холодом, словно лёд. Его колени уже начали кровоточить, истёртые сухим колким, режущим песком. Стоны боли наполняли окружающее пространство, но шёпот всё равно был сильнее, приближаясь к нему с каждым мгновением.

Солнечный луч ласково коснулся его руки. Он дарил неимоверное тепло, разливающееся приятной волной по всему телу. Гедеон упорно взбирался, оставляя кровавый след позади себя. Он был абсолютно уверен, что спасение в этом луче. Рывок за рывком он приближался к заветной цели. Гедеон с огромным трудом поднялся на шатающихся ногах. Казалось, будто его крик эхом разнёсся по округе. Молнии сверкали не переставая. Они образовали некий круг возле него. Голоса переходили на дикий крик, превращающийся в визг. Это причиняло боль ушам и голове Гедеона. Он поднял голову вверх, с некоей надеждой взглянув в небеса. Мощный шквал молний образовал сплошную стену, издававшую громкий гул. Свет луча дарил тепло и покой. Наступила тишина. Абсолютная, словно живая Тьма поглотила весь мир. Не было ничего. Но в то же время в этом ничто ощущалось нечто большее, что невозможно описать. Сила, энергия, какой Гедеон не знал ранее. Она наполняла его, волнами расходясь по телу, изнывающему от боли. Гедеон не ощущал своё тело. Мысли путались, переплетаясь, словно змеи. Но и они покидали его, растворяясь в этой живой энергии. Последнее, что увидел Гедеон, это пульсирующая кровавая паутина. Она была столь огромна, что казалось, будто окутывает весь мир, если не больше…

Ласковый тёплый ветер нёс приятный цветочный аромат. Яркое солнце светило прямо в глаза, ослепляя Гедеона. Его тело было будто парализовано болью. Голова ужасно кружилась, из-за чего создавалось ощущение, что весь мир начал дикий безумный танец.

Во рту и горле было столь сухо, что Гедеон не мог даже издать стон. Лишь слабый, едва слышимый хрип срывался с его уст. В животе пульсировала боль, волнами расходящаяся по телу. Гедеон не понимал, жив или уже мёртв. Он был бы рад любому исходу событий. Летавшие неподалёку птицы напевали незамысловатый мотив. Гедеон сжал руку в кулак, но мышцы отозвались очередной порцией боли.