Порочный Избранник

Она эхом разнеслась по всему телу, и, казалось, затмила собой весь мир. Сердце билось с неимоверной скоростью, разгоняя кровь по венам. Эти глухие удары, пульсирующие в ушах, заглушали все остальные звуки. Перед глазами застыла кровавая паутина. Она мерцала, словно желая исчезнуть. Ветер играл с волосами Гедеона, вместе с солнцем, согревая его. Он боялся открывать глаза. Его пугала неизвестность. Но всё же он решился попытаться встать, преодолев боль и свои страхи. Сначала, открыв глаза, он увидел лишь яркий белый свет, дарующий режущую боль.

Прозрачные, густые, вязкие слёзы стекали по лицу. Паутина постепенно блекла, уступая место ослепительному свету солнца. Гедеон медленно поднялся на локтях. Боль пульсирующими волнами разнеслась по телу. Гедеон издал практически утробный хрип, похожий на слабое рычание. Руки дрожали от усталости, будто налитые свинцом. Каждая клеточка тела умоляла о пощаде, изнывая. Но Гедеон отчаянно пытался хотя бы сесть на землю, а по возможности и встать. Мышцы будто разрывались от нагрузки, причиняя всё больше и больше боли. Глаза привыкли к столь яркому свету. Теперь он видел зелёную траву. Вокруг него была поляна из всевозможных растений, благоухающих и успокаивающих. Насколько мог видеть Гедеон, всё пестрело всевозможными цветами. Вокруг летали насекомые, жужжащие неимоверно близко от Гедеона. Он сидел посреди этой поляны, разглядывая ужасающие шрамы на своём животе. Казалось, будто они сделаны несколько лет назад. Жуткие рубцы красовались на коже, и лишь кровавые пятна на футболке свидетельствовали о недавно полученных ранениях. В ушах звенело. Он был напуган, совершенно не понимая, где находится и почему ещё жив. Вдруг он услышал тихий шелест травы. Перед ним предстал глубокий старец. Его голова была покрыта серебряной сединой. Длинные волосы были собраны яркой повязкой с какими-то непонятными Гедеону угловатыми символами. Тёплый ветер раздувал волосы этого старца. В руках он держал причудливый посох, но было видно, что не опирался на него, а стоял гордо и уверенно, не взирая на весьма почтительный возраст. Белоснежная длинная одежда на нём была покрыта узором из тех же символов, что и повязка на голове. Его глаза были белыми, словно он был слеп. В них читалась глубокая мудрость и вселенская доброта. Словно из старых былинных сказок, читаемых Гедеоном в детстве, этот старец внушал уважение. Улыбка, кроткая, добрая сияла на его лице. От него исходило непонятное Гедеону тепло. Боль постепенно отступала.