Армагеддон. Коллекция

Все тут говорило о принадлежности трактира этой местности и традициям. Тут все было сделано для настоящих лесорубов, и поэтому ничего не могло просто так сломаться.

В трактире негромко пиликала музыка, один из любимых синглов Анатолича, который, кстати, несменяемым барменом сейчас стоял за стойкой, также своей дубовой монументальностью соответствующий этому трактиру, и натирал очередной бокал в ожидании гостей.

– Анатолич, привет! – подняв руку в приветственном жесте, поздоровался с ним Сэм.

– Привет, Сэм! – Анатолич учтиво кивнул головой в ответ. – Как всегда?

– Да, и леща пожирнее, – это уже Иван, приветствуя и присаживаясь на стул, попросил бармена. Тот в ответ кивнул и исчез в подсобном помещении.

– А чего ты не женишься или хоть бабенку из города какую-нибудь пригласишь? Чего ты все бобылем живешь? – спросил Иван у Сэма. И тут снаружи, за стенами и дверью, стремительно набирая силу, прокатилось по небу огненными шарами и грохотом, проникая в помещение вибрацией и приглушенным звуком, – гром, предвестник дождя.

А вслед за громом внутрь ввалились человек двадцать лесорубов, таких же, как Сэм и Иван, балагуря и радостно предвкушая ненастье, поздоровались с ними.

– Бо-бы-лем? Что это? – не поняв значения слова, Сэм спросил Ивана, когда гомон работяг немного стих и Анатолич, приняв заказы, удалился раздавать указания на кухню.

– Ну да! – сообразив, что Сэм еще не знает значения этого слова, Иван принялся объяснять.

 – То есть один как перст. Ни кошки, ни собаки.

– Зачем мне кошка или собака, у меня есть ты.

– Знаешь, это про шпиона я тебе зря сказал, я все же обижусь. – Иван весело подмигнул Сэму. – А вот и пиво. – Действительно, Анатолич вынес пару пол-литровых кружек, наполненных до краев животворным хмелем с самой плотной пеной, которую когда-либо видел Сэм, и отменного вкусового качества. А тем временем по крыше и стенам, не подготавливаясь и без пауз, ударил ливень, и тут же помещение заполнил шум дождя, прерываемого раскатами грома.

Присутствующие в трактире возбужденно стали переговариваться, повысовывались в окна, заобсуждали погоду.

– Анатолич, а где лещ? – несколько разочарованно поинтересовался Иван, после того как тот, расставив кружки пива, не торопился переходить к «главному блюду», как любил говорить лесоруб.

– А вот и лещ! – бармен вытащил рыбину почти до локтя длиной, с надутым икрой брюшком.