Разделительная полоса

Мох, словно щупальца морского гада, распахивался невесомыми объятиями, пытаясь схватить беспечную жертву, запихнуть глубже, в утробу, переварить. И разрастись новыми отвратительными отростками, чтобы больше поймать и сожрать.

– Ну вот и дома! – Он улыбнулся голливудской улыбкой, прогнулся спиной до хруста позвонков и, хлопнув дверью «жигулёнка», махнул рукой, приглашая. – Пошли.

Это его «Пошли» словно вызвало цепную реакцию в мертвом саду – кривые пальцы теней зашевелились, защелкали сухими суставами ветвей, расплелись бесплотными нитями щупальца мха и поплыли, ища новую пищу.

Они словно приблизились, выползая кляксами навстречу им, толкнулись стволами, словно плечами, отчего сотрясенный мох жирными своими основаниями лопнул в луну серым облаком спор. Облако закружилось осиным роем, устремилось вверх и в сторону, словно на чей-то зов.

– А, это, – заметив его взгляд, протянул он, – вырублю как-нибудь. Сейчас руки не доходят. – Он еще раз посмотрел на него.

 – Чего встал? Пойдем, выпьем согревающего. – И он уверенной походкой, казаками по выщербленному асфальту, зашагал к одинокому коттеджу.

Этот дом, если полуразвалившийся сарай можно назвать домом, сразу напугал его. Он словно одинокий дикий зуб, который никогда не видел зубной щетки, криво вросший в землю, и оттого, лопнув посредине, выдавил из себя два крайних окна, которые изувеченными осколками, словно части живого существа, висели в пустых глазницах.

– О да, этот дом видел лучшие времена. – словно поняв его мысли и не оборачиваясь, прокомментировал он. – Я даже помню его почти новым. Теперь он такой. – Он развел руками, словно охватывая пространство, обнимал скелет коттеджа-мертвеца. – Говорят, всему виной грунтовые воды. Я, конечно, не верю в эти байки. – Он немного помолчал, наверное, для театральности. – Правда в том, что ему столько лет и он столько всего видел, что просто устал жить.

Этот дом хочет умереть, – на этих словах он обернулся и засиял своей безупречной белоснежной улыбкой, – но я ему не даю. Ведь он мой давний друг. – Он снова махнул рукой, приглашая. – Пойдём, я вас познакомлю!

Ни знакомиться, ни приближаться, ни тем более заходить внутрь этого страшного дома он не хотел. Но словно некая сила, которая была ему неподвластна, тянула его вслед за новым знакомым, за его идеальной улыбкой.