Во власти безумия

На небритых за три – четыре дня щеках играла легкая улыбка. Дворник мурлыкал мелодию себе под нос, не забывая, однако работать метлой из орешника. Олег прислушался к словам:

Мама, можно мне не вставать?

Мама, я не чувствую своих ног

Я, наверное, окончил свой путь

Меня окружает темнота

Я иду к небесным вратам

Они так близко

Мама встречай меня там

Они так близко…

Слова показались ему знакомыми, но он все никак не мог вспомнить, где мог их слышать. Впрочем, слова и дворник должны жить в своем мире, а он в своем, со своими обязательствами, и он зашагал прочь, огибая мужчину, продолжавшего напевать.

Но тот не позволил ему, отсек проход корпусом и метлой, весело и игриво заглядывая ему в глаза, вроде не обязывая к противостоянию взглядов.

– Да? – Спросил немного ошарашенный Олег.

– Извините мне мою наглость, – мужчина приподнял край кепи, и вновь водрузил её точно на то место, где она была, – а это вы новый жилец этого прекрасного дома? – Олегу понравилась его четкая речь, особенно немного резковатая «р», но оттого речь незнакомца играла гранями и выразительностью.

– Не совсем. Я квартиру снимаю.

– Угу. – Утвердительно кивнул дворник. – А случайно не с «Миллениумом две тысячи» договор подписывали? – И видя сомнения Олега, поторопился успокоить его подозрения. – О, простите мне мое невежество! Разрешите представиться – Никола, – он снова приподнял кепи, – дворник местного ЖЭКа. – И он непринужденно заулыбался, показывая идеально ровные и белые зубы.

– Безсонов.

 – Представился Олег.

– О, как? – Почему то Олегу показалось, что Никола был удивлен ответом. – Добро пожаловать! – приветствовал его дворник. – Очень хорошо, что вы с нами!

В ответ Олег учтиво кивнул Николе, на что тот, так же учтиво приподнял край кепи, однако пропуская Олега.

– Хорошего дня! – Раздалось ему вдогонку, Олег ответил тем же.

Первый поворот от подъезда показал ему следующую картину: трое мужчин, сгрудившись возле побитой жизнью и временем древней сине-белой «Газели», которая сейчас не оправдывала своим видом название, о чем-то увлеченно беседовали.

Олег приблизился и различил первые слова:

– Говорю тебе – она не заведется! – Подвыпивший тощий мужичок в синем видавшем виды пуховике и с недельной щетиной на впалых щеках, выдыхал слова вслед сигаретному дыму. – Гхы-гхы. – Закашлявшись, мелко затряс плечами он. – Так всегда, вот-вот, – мужичок изобразил, как вставляет ключ в замок зажигания, проворачивает его, – и тьфу-тьфу.