Буфер

Вадим и Лиза смотрели на него с ухмылкой: и что ты, мол, нам сделаешь, бродяга?

Во взгляде Данилки читалось искреннее недоумение: кто этот исхудавший дядя, и зачем он сюда пришёл?

Азарий почувствовал, что в нём рушатся все внутренние преграды, которые удерживали его от крайностей. Вот так вот, по-скотски, оторвать от ребёнка отца – ну, это уже явный перебор!

У него отобрали то, чем он жил! У него отобрали то единственное, что давало хоть какой-то смысл его жизни!

Твой сын не признаёт в тебе родного отца! Твой сын! Твоя плоть и кровь!

– Ну что? – крикнул Вадиму он.

 – Заделать своего – «фитюлька» слаба? Только лишь воровать чужих детей получается?

В этом его выкрике смешалось всё: и ненависть, и отчаяние, и горечь, и боль.

Лицо Вадима яростно перекосилось. Он скинул пиджак и двинулся на Азария.

Но Азария уже ничего не могло испугать. Он засучил рукава и тоже двинулся на него…

6

На землю спустились сумерки. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом, окаймлённым густой асфальтовой завесой: видимо, где-то вдалеке лил дождь.

Усилившиеся порывы ветра раскачивали ветви стоявших вдоль дороги раскидистых деревьев и безжалостно трепыхали их молодую, едва вылупившуюся из почек, листву.

Азарий продолжал сидеть на земле. Его сгорбленная, понурая фигура заставляла вопросительно оглядываться на него прохожих.

«Я сам во всём виноват! Я оказался несостоятельным! Я бездарь и неудачник! И сын мой не должен от этого страдать!.

.», – говорил себе он.

То, что сегодня произошло, точно скинуло его в глубокую пропасть, из которой уже невозможно было выбраться. Погас единственный, светивший ему в жизни, луч. Ну и какой теперь в его жизни смысл?

А смысл, наверное, в ней в том, что в ней теперь уже нет никакого смысла!

Азарий пошевелился, меняя позу. Заныли рёбра, кольнуло в почке, стрельнула острая резь в животе, в зубах противно заскрипел песок.

Отчаяние есть великая сила! Оно и помогло ему сегодня в этой принципиальной схватке с заведомо превосходящим его по силе противником.

Азарий ему «душевно навалял». И именно он, а не Вадим, выиграл этот жестокий бой.

Чем больше в человеке душевной боли, тем больше он может почерпнуть в себе внутренней энергии. Ибо только при отчаянии человек заглядывает себе вовнутрь и мобилизует всё, что имеется у него внутри.

Азарий злорадно усмехнулся, вспоминая растерянность на лице распластавшегося на земле Вадима.