Черная повесть

Юля рассмеялась, сочтя мою остроту вполне удачной. Из дверного проёма вылетело ржавое ведро.

– Поставьте, пусть вода наберётся, – раздался голос Алана.

Я поднял ведро и поставил его на землю. Оно стало быстро наполняться.

Когда в домике были протёрты все поверхности, и воздух стал пригоден для дыхания, мы услышали:

– Заходите.

Я закрыл зонт, и мы вошли внутрь. После уборки в избушке появился кое-какой маломальский уют.

– Сейчас бы костёрчик! – мечтательно протянула Патрушева, дрожа от холода.

– Придётся пока без костёрчика, – развел руками Тагеров.

 – Здесь его не разведёшь. Задохнёмся от дыма. А снаружи – сама видишь.

– Не волнуйтесь, сейчас станет и теплее и светлее, – проговорил Сергей, вертя в руках керосиновую лампу. Он вытащил из кармана спички, снял с лампы колпак, зажёг фитиль, водрузил колпак на место и торжественно, на манер циркового артиста, откинул руки в стороны.

– Ву-аля!

Избушка осветилась тусклым светом. Мы радостно зааплодировали. В таёжной глуши, где полностью отсутствовали привычные для нас блага цивилизации, этот огонёк походил чуть ли не на божий дар.

– И сколько он так прогорит? – спросил я.

Сергей пожал плечами.

– Керосина в лампе немного. Как быстро он расходуется – я не знаю. Я такими древними штуками ещё никогда не пользовался.

Постепенно ливень за окном стал стихать. Вскоре он трансформировался в лёгкую изморось. В избушке стало заметно теплее. Мы согрелись.

– Ну, что? – хлопнул в ладоши Вишняков. – Не пора ли нам пообедать? Не знаю как у вас, а у меня желудок уже потихоньку сводит.

Должен признаться, что до этого момента я совершенно не думал о еде. Шок от пережитого, боль в ноге затмили во мне все остальные чувства. Но после упоминания об обеде я вдруг почувствовал, что страшно голоден.

Мы с Лилей и Сергеем придвинули к себе свои рюкзаки и стали копаться в их содержимом.

– Вываливаем всё, что есть, – скомандовал Вишняков.

Алан, Ваня и Юля немного смутились. Они явно чувствовали себя неловко. Ведь у них ничего не было.

Вещи Тагерова и Патрушевой остались в вертолёте и, скорее всего, сгорели вместе с ним. Рюкзак Попова болтался на высокой ели. Они, конечно, понимали, что мы обязательно поделимся с ними своим провиантом, но чувствовать себя эдакими нахлебниками им явно было неприятно.

– Вот это да! – восторженно вскричал Сергей.

Все подняли головы и посмотрели на него. Вишняков обвёл нас многообещающим взглядом и торжественно извлёк из рюкзака бутылку водки.