Звездные мошенники

– Похоже, полицию здесь не любят, – заметил Ретиф.

– Законопослушный подданный припарковался в неположенном месте на пять минут – тут же налетят, как мухи на тухлятину, – фыркнул Фицрейвен. – А если у него угонят машину, никому не будет дела.

– Звучит знакомо, – кивнул Ретиф, наливая водку. – Завтра большой день.

Высокий блондин у дверей, видимо, думал так же.

– Вот и хорошо, дедушка, – пробормотал он. – Подождем до завтра.

До тесной, полутемной канцелярии помощника мастера Корриды доносился приглушенный шум толпы в громадном амфитеатре.

– Если вы заглянете в Хартию, – объяснил Ретиф, – то узнаете, что боевой командор имеет право наблюдать игры из официальной ложи. Я намерен воспользоваться этой привилегией.

– Ничего не знаю, – нетерпеливо ответил тощий, как скелет, чиновник. – Прежде чем обращаться ко мне, получите распоряжение от мастера Корриды.

Помощник мастера хотел что-то сказать другому чиновнику, но не успел. Железная рука вырвала его из кресла.

– Малыш, – прохрипел бледный от ярости командор, глядя в выпученные глаза несчастного. – Я сейчас пройду в официальную ложу, вместе с оруженосцем. Почитай Хартию, прежде чем путаться у меня под ногами. Святую книгу тоже не забудь.

Ретиф уронил помощника мастера, и тот проворно забрался под стол. Никто не произнес ни звука, даже Фицрейвен заметно побледнел. Ярость командора заполняла канцелярию, как губительная радиация.

Шагая за командором по низкому коридору, Фицрейвен вытирал пот, переводя дыхание. Непростой дедушка попался ему в этом году. Кто мог знать?

Остановившись, Ретиф дождался Фицрейвена и печально улыбнулся:

– Я погорячился, конечно. Просто не переношу старых козлов, воображающих себя большими начальниками.

Полутемный коридор закончился. Командор с оруженосцем оказались в просторной, выгодно расположенной ложе и заняли лучшие места в первом ряду. Вверху сверкало белое солнце в бледно-голубом небе с единственной крошечной тучкой, внизу сиял белый песок арены.

Интересно, подумал Ретиф. Забытое прошлое, что живет прямо сейчас. Все реально, все на месте, вплоть до запаха страха и предвкушения. Горячий ветер ерошит волосы, толпа гудит, как чудовище о тысяче голов.