Между двух огней

Теперь его запросы не ограничиваются сладостями и игрушками, а родителей, которые могли подарить ему все, уже нет… Только брат упорно не желает понимать это, продолжая требовать все больше и больше.

– В холодильнике полно продуктов. Даже готовить ничего не нужно – просто сунь в микроволновку и разогрей. Я плачу за твою учебу, оплачиваю все счета, покупаю еду и одежду… Большего я просто не могу, Эрик.

Он встал из-за стола, со злостью отшвыривая стул ногой:

– Так, может, тебе найти работу, где платят больше? Чтобы мы, наконец, перестали жить, как нищеброды!

Я просто не нашла слов от возмущения.

Так и сидела, разинув рот, пока он поднимался в свою комнату. А потом просто упала на стул и разрыдалась. Ну за что мне это все? После смерти родителей все полетело вверх ногами. Мне пришлось бросить колледж и поступить на курсы секретарей. Потом – долгие поиски работы, пока я каким-то чудом не прошла собеседование к мистеру Лэнгдону. За это время все сбережения растаяли, мне пришлось заложить дом, отказаться буквально от всего.

В этот трудный период я не стала экономить только на одном – образовании Эрика. Брат артачился, но я заставила его поступить в колледж. Сказала, что только так он сможет мне помочь по-настоящему. Только получив образование и устроившись на нормальную работу.

Потом жизнь, кажется, начала налаживаться. Я постепенно расплачивалась с долгами. Эрик учился. Листер Лэнгдон доверял мне все новые и новые задачи. Работать приходилось просто на износ, но и зарплата росла.

Кажется, еще немного – и мы бы выбрались из трудного периода… И тут я заметила, что мой брат сильно изменился.

Мы всегда доверяли друг другу. Я могла пожаловаться ему на особенно сложное поручение. Он – на строгого преподавателя или кого-то из однокурсников. Мы не лезли в жизнь друг друга, но всегда могли просто поговорить, посоветоваться. А тут вдруг братишка замкнулся в себе. Стал приходить все позже и позже. Я и сама задерживалась допоздна, но соседи, особенно из дома напротив, не упускали случая пожаловаться на брата.

Вскоре и я стала замечать, что он стал грубым и резким. Но на все вопросы брат только глубже замыкался в себе, и теперь я уже не могла понять, в какой момент утратила его доверие…

Со вздохом я встала и поплелась к раковине, прихватив по пути пустую пивную банку и коробку из-под пиццы. Я устала и с трудом передвигала ноги. Но посуда сама собой не вымоется, а Эрик, похоже, ее мыть совсем не собирался.