Петля анаконды

Джек Николсон, однофамилец и тёзка известного киноактёра, замшелый, невзрачный, постнолицый человечишка с внешностью придворного церимонимейстера, «адъютант» моего шефа, появился вечером…

Собственно, он всегда появлялся вечером, понимая, что неприятные новости лучше преподносить ко сну, чтобы не портить человеку весь день. А его визит означал только одно – что отдых закончился, и что пора возвращаться в «пекло».

– У-у-у! – удивлённо выпятил губу он, когда я вошёл в сверкающий разноцветным кафелем холл отеля.

 – Тебя прямо не узнать – вылитый негр.

Мы обменялись рукопожатием. Николсон дружески потрепал меня по плечу.

– Чего такой кислый? – поинтересовался он.

– А чему веселиться? – вздохнул я. – Разве от тебя можно ожидать чего-то хорошего?

– О-о-о, я смотрю, ты совсем обленился. Сколько ты уже отдыхаешь?

– Месяц.

– И что, не надоело?

– Хорошее никогда не может надоесть.

По правде говоря, я рассчитывал, что ты оставишь меня в покое ещё хотя бы недельки на две.

Николсон беспомощно развёл руками.

– Не могу, дружище, не могу. Поступила команда доставить тебя в Лэнгли[4 - Лэнгли – небольшой городок в США, штат Виргиния, находился в 13 км от Вашингтона. Месторасположение штаб-квартиры ЦРУ.]. Так что иди, высыпайся, а назавтра в путь. Самолёт в десять утра.

– Слушаюсь, – шутливо козырнул я, после чего мы расстались…

Я поднялся на четвёртый этаж, прошёл по освещённому флуоресцентными лампами и напоминающему аэропортовский проход к терминалу коридору, миновал огромную приёмную, вошёл в обитую кожей дверь и оказался перед шефом – директором Центрального разведывательного управления Скоттом Миллером.

– А загорел! А поправился! – рокочущим басом поприветствовал меня он. – Сразу видать, с курорта!

Падавший от окна свет отражался в затемнённых стёклах его очков и не позволял разглядеть выражение его глаз.

Да, собственно, мне это было и не нужно. Я ни капли не сомневался, что они были такими же холодными и безжизненными, как и всегда. Миллер не относился к числу людей, способных выражать свои эмоции. Он даже в минуты гнева сохранял каменное выражение лица. Порой мне казалось, что это вовсе не человек, а какой-то биоробот.

Это был Генерал.