По следам Софии. Обломки Расколотого мира

Осторожно вышагнув из упавшего платья, я разместилась на скамье.

– Очень хорошо, моя дорогая. А теперь говори, – Эррэйя опустила руки в стеклянную емкость с прозрачной жидкостью и подошла ко мне. Я закрыла глаза.

Мягкие руки опустились на мои плечи и проскользили по спине. Горячее масло обжигало кожу, но сильные руки Эррэйи тушили едва зарождающийся пожар, и вскоре я ощутила лавину тепла на всем своем теле.

Ее руки скользили, разводя огонь в остывшем от рутины теле, ее пальцы находили замершие точки и вновь наполняли жизнью, пряные запахи сводили с ума.

Я не заметила, как отвлеклась от повседневных дум, и теперь грезила, чтобы эта ночь не кончалась.

От жгучей, пылающей и в то же время сладкой боли выступили слезы, и я едва слышно вскрикнула. Эррэйя коснулась моей шеи.

– Ты здесь одна, – она шептала, – никто не услышит тебя. Ты можешь быть слабой здесь, ты можешь быть, какой желаешь…

– Я королева, Эррэйя, и имею любые привилегии, кроме этой, – я перевернулась и схватила ладони девушки, она замерла.

С ее рук капало ароматное масло мне на живот, и, осторожно высвободившись, она продолжила массировать мое тело.

– Ты женщина, Вероника, и все зависит от тебя, но в каком качестве в первую очередь ты себя видишь…

О, мудрая Эррэйя! Ты вправе давать советы, мы были равны с тобой, и сейчас я пришла к тебе сама. Ты можешь дать мне то, что я утеряла в бесконечной гонке за безупречными победами, за войнами и жестокостью.

Возможно, когда-нибудь я смогу открыться тебе, но сегодня я близка к тебе лишь телом…

Я вновь позволила ей себя касаться. Поддаваясь ее плавным движениям, я прикусила губу, чтобы сдержать вздох.

– Я… отменила слежку за Вилормом, Эррэйя. Настала пора отпустить его.

– Время идет, и мы движемся вперед. Мы не можем стоять на одном месте, это верно. Он не мог любить тебя, как бы страстно ты его не желала.

– Я всегда была, прежде всего, амазонкой, чем женщиной.

– В отличие от Оррсан…

Ее руки застыли на моей груди, я взглянула в глаза девушке. Она говорила что думала. Атмосфера дурманила и не позволяла лгать. Да, пожалуй, это было единственное место, склоняющее к откровенности, и если в моем лагере где-то говорили правду, то я сейчас находилась здесь. Находилась впервые со дня моей коронации.

– Продолжай, Эррэйя, – я отвернулась, глядя в сторону, и ее руки вновь продолжили бег по моей коже.