Наследник

Уму непостижимо!

Тогда я даже не предполагал, сколь судьбоносным окажется для меня этот день…

Вернувшись домой, я тут же сообщил своим родственникам, что меня взяли на работу, и не без гордости назвал объект, который мне предстояло охранять с завтрашнего дня.

– Повезло тебе! – изумленно воскликнул дядя Саша.

– В чем ему повезло? – резко возразила тетя Клава. – В том, что он в прислуги попал?

– Ну, почему обязательно в прислуги? – осуждающе взглянул на нее муж. – Он же не кухаркой устроился. Он охранник.

Это, все-таки, посолиднее.

– Будет в том числе и кухаркой, – махнула рукой тетя Клава. – Заставят. Ох, не люблю я этих знаменитостей. Сами – все из себя, не подойдешь. Смотрят надменно, свысока. С прислугой не церемонятся, издеваются над ней, как хотят. За людей не считают. Относятся, как к собакам. А уж про этого Карпычева я наслышана!…

И тетя Клава на одном дыхании выложила все, что она знала про известного артиста. Из ее пространного монолога я отметил для себя четыре момента.

Первое.

Карпычевы живут очень закрыто, никого к себе не пускают, и ни то, что дружеских, а даже простых соседских отношений ни с кем не поддерживают.

Второе. Геннадий Карпычев женат уже в третий раз.

Третье. Его нынешняя супруга – гусыня и стерва.

Четвертое. Его приемный сын – оболтус из оболтусов. В школе ни с кем не дружит. Дерется с одноклассниками. Обзывается. Грубо реагирует на все замечания в свой адрес и ничем не напоминает того восхитительного, обаятельного мальчугана, которого сыграл в кино.

– Вот так! – красноречиво вскинула палец тетя Клава и поставила передо мной тарелку пельменей…

Глава пятая

На следующее утро мой сладкий сон прервал звонкий, голосистый будильник. Я бодро вскочил с постели, быстро совершил утренний моцион, оделся, позавтракал и отправился на службу.

Рабочий день начался с развода (то бишь, с планерки, если использовать гражданскую терминологию).

Баруздин был немногословен. Сначала он представил меня присутствующим, затем коротко сообщил, что за истекшие сутки никаких ЧП не произошло, напоследок пожурил какого-то Кузнецова за то, что тот выпил в рабочее время бутылку пива и, разомлев от жары, задремал на своем посту, после чего стукнул ладонями по столу и скомандовал:

– Всё! Вперед!

Мои сослуживцы поднялись и направились к выходу.

Я тоже встал и в нерешительности замялся. Ведь я совершенно не знал, куда идти и что именно мне следует делать.

– Присядь пока! – бросил мне Баруздин.