Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях

Не люблю я их. Мы с тобой из деревни. Я там, у себя, в хоре пел. А пришлось, жить-то надо.

– Пожалуйста! – взмолился Дигори. – Пустите нас! Лев уходит, а мне очень нужно с ним поговорить.

– Понимаешь, лошадка, – сказал Фрэнк, – молодой человек хочет со львом поговорить, Асланом. Может, довезёшь его? Будь так добра! А то вон куда ваш лев ушёл. Мы уж с барышней дойдём.

– Довезти? – переспросила лошадь. – Ах, помню, помню! Ко мне садились на спину… Когда-то давно один из ваших, коротенький, часто это делал.

Он мне всегда давал такие твёрдые белые кубики… Очень вкусные… лучше травы.

– А, сахар, – сказал Фрэнк.

– Пожалуйста! – снова взмолился Дигори. – Очень тебя прошу!

– Довезу, о чём говорить! – согласилась лошадь. – Только по одному. Садись.

– Молодец! – сказал Фрэнк и подсадил Дигори.

Тот удобно уселся – ведь и прежде ездил на пони без седла – и сказал:

– Иди, Земляничка, пожалуйста!

– А у тебя нет сладкой белой штуки? – спросила лошадь.

– Сахару? – огорчился Дигори. – Нет, не захватил.

– Ну ничего, – сказала Земляничка, и они двинулись в путь.

Только тогда животные заметили ещё одно странное существо, тихо стоявшее в кустах в надежде, что его не увидят.

– Это кто такой? – спросил бульдог.

– Пойдём посмотрим! – крикнули другие.

И пока Земляничка бежала рысцой, а Полли и Фрэнк поспешали за нею, решив не дожидаться её возвращения, звери и птицы кинулись к кустам, лая, воя, рыча на все лады, с радостным любопытством.

Надо заметить, что дядя Эндрю воспринимал по-своему всё, что мы сейчас описали, совсем не так, как Фрэнк и дети. То, что ты видишь и слышишь, в некоторой степени зависит от того, каков ты сам.

Когда из земли появились звери, дядя чуть ли не юркнул в лес. Конечно, он за ними следил, и очень зорко, но занимало его не то, что они делают, а то, что они могут сделать ему. Как и колдунья, он был на удивление практичным. Он замечал лишь то, что его касалось, и просто не увидел, как лев отобрал и наделил речью по одной паре своих созданий.

Он видел (или думал, что видит) множество диких зверей, бродивших вокруг, и удивлялся, почему это они не убегают от льва.

Когда великий миг настал и звери заговорили, он ничего не понял, и вот почему: в самом начале, когда лев запел, дядя смутно понял, что это песня, но она ему совсем не понравилась, ибо внушала мысли и чувства, которые он всегда отгонял.