Рэббит-Джон. Новая тайна

Джозеф скинул с себя куртку и обмотал ею левую руку, которая приняла удар лезвия на себя.

Мерзавец не успел больше ничего сделать, потому что Горст сбил его с ног, а Хэйден прокусил руку, которая держала холодное оружие.

Джозеф ногой оттолкнул нож в сторону, Горст упёрся передними лапами в грудь нападавшего, приблизил пасть к его лицу и яростно зарычал.

Молодой человек обезоружил первого нападавшего, обнаружив у него небольшую свинцовую дубинку. Злоумышленник затрясся от страха, а вот номер второй громко стонал, пытаясь зажать рану на прокушенной руке.

Начали приоткрываться окна домов, жителям стало любопытно, что происходит.

– Держите их, ребята, я схожу за полицией.

Пока Джозеф отсутствовал, псы не давали злодеям двинуться с места.

Послышался грохот колёс, и прибыл экипаж, доставивший к месту происшествия шестерых полицейских. Псы отпрыгнули в сторону и скрылись в ночной тьме, а злодеи остались лежать на мостовой.

– Вот они, негодяи!

Блюстители порядка подхватили преступников и затолкнули их в экипаж.

– Эй, осторожно! Не заляпай своей кровью сидения! – грозно крикнул один из стражей.

Джозеф попрощался с полицейскими.

– Как вам удалось обезвредить их, господин Шварцман?

– Повезло.

– Вам нужно завтра прийти в участок и подробно объяснить, что произошло, а эти до утра посидят в подвале.

– Мне надо узнать, кто их послал.

– Утром узнаем. До завтра, господин Шварцман!

На следующий день в самом начале рабочего дня злоумышленников вытащили из подвала полицейского участка, даже не предложив завтрака, чем «ночные коршуны» были недовольны.

Вернее, недоволен был первый, потому что их допрашивали по одному, а пока он отвечал на вопросы полицейских, второй успел съесть тарелку разваренной до киселя пшеничной каши с кусочком чёрного хлеба.

Злодеи, напавшие на Джозефа, сидели по разным камерам.

Первый был сорокалетним мужчиной с пышными бакенбардами, торчавшими на лице, как сорная трава. Он сидел на стуле, скрестив руки на груди и раскачиваясь вперёд-назад.

Смотрел он прямо перед собой, словно что-то высчитывал в уме.

Второй был постарше. Он не ограничился бакенбардами, а отрастил бороду, которая была уже подёрнута сединой. Большой лоб, как коробка для ботинок, взгляд исподлобья – вот такой портрет.

Задержанных допрашивал сам начальник участка – плотный коренастый человек пятидесяти лет с пышными усами и круглыми старушечьими очками. Его фамилия была Бауэр.

– Вчера ночью вы напали на Джозефа Шварцмана.