Мы правим ночью

Мне рассказывали, что вот, к примеру, эта девушка, Линне, в своем бывшем полку была лучшим стрелком.

Церлин посмотрел на Линне.

– В бывшем полку?

Ася широко распахнула глаза. Теперь наверняка растрезвонит эту новость другим девушкам из полка ночных бомбардировщиков. Линне надеялась, что командор придет ей на помощь, но Зима лишь подняла бровь, будто удивляясь ее неуместному молчанию. Ну зачем ей было ставить ее в такое дурацкое положение?

– Так точно, сэр, – ответила Линне, надеясь, что ее голос звучит уверенно, а не высокомерно или раздраженно.

– Я бы не прочь взглянуть, на что вы способны, – сказал Церлин.

– Почту за честь, сэр, – ответила она, хотя подозревала, что он больше обрадуется, если убедится в ее полной несостоятельности.

– А что скажете вы, мисс? – задал ей вопрос Церлин. – Как по-вашему, война – женское дело?

Она всеми силами пыталась скрыть отвращение, которое так часто появлялось на лице отца, когда он в личных беседах упоминал Церлина.

– Пока мы воюем с Эльдой, сэр, война должна быть всеобщим делом.

Он открыл рот и захохотал.

– Ай да молодчина, – сказал он, – настоящая молодчина. Ваши девушки-новобранцы все такие?

– Наши девушки все полны энтузиазма, но Линне так хотела воевать, что перед тем, как попасть к нам, переоделась юношей и записалась в Тридцать первый ночной гвардейский полк.

Внутри шевельнулась злость. Зима, стало быть, разворачивает план своего великого сражения. Линне думала, что ей нужна помощница, но для этого у Зимы имелась Ася.

А Линне была лишь аргументом в ее политических диспутах. Ее бросили Церлину как кость, совершенно не поинтересовавшись мнением Линне на этот счет. Не задумавшись, в каком положении из-за этого окажется ее отец.

Церлин встал из-за стола и подошел к ней. Она усилием воли заставила себя не отступить, но в стену все-таки вжалась. Он нависал над ней и казался гораздо выше, чем ей помнилось, – при том, что вырос за это время не Церлин, а она. Вблизи она увидела в его глазах безумие – взгляд, порожденный страхом, властью и постоянным чувством ужаса, присущим человеку, который не имеет права на ошибку.

В этот момент, вопреки своему желанию, она испытала к отцу толику симпатии.

– Как вас зовут? – спросил Церлин.

– Линне Алексеевна Золонов.

Пока он силился вспомнить ее, напряжение в его взгляде ослабло.

– Дочь Алексея?

– Совершенно верно, сэр.

На долю секунды безумие в его глазах исчезло.