Мы правим ночью

Церлин откинул назад голову и громко рассмеялся, будто это была лучшая шутка, которую ему приходилось слышать в жизни. Потом с такой силой хлопнул ее по плечу, что она чуть не упала на колени.

– А тебе известно, что отец рассказывает, будто ты учишься в какой-то мудреной школе? Не далее как на прошлой неделе он поведал мне, какой достойной юной леди ты стала.

– Высшее достоинство любой леди состоит в том, чтобы отдать за родину жизнь, – сказала она, даже не подумав, стоит ли произносить такие слова.

Церлин захохотал еще громче.

Линне не нашла в себе сил, чтобы к нему присоединиться. Да, она бросила вызов отцу, но ни за что бы не хотела дать Николаю над ним какую-то власть.

Когда Церлин вновь обрел способность говорить, он схватил ее за руку и энергично потряс.

– У тебя благородная душа, – сказал он, – я передам отцу, что у тебя все хорошо и что он просто обязан тобой гордиться.

Линне сомневалась, что Николай скажет отцу именно эти слова.

– Благодарю вас, сэр.

Гордился ли ею отец? Или злился на нее? Или был слишком шокирован? Да какая разница? Медаль мне нужна до того, как он признает меня.

Что окончательно доказывало – она на своем месте.

Когда Церлин вернулся за стол, Зима встала и сказала:

– Ну что, убедился?

– Моя дорогая, очаровательная леди, ты и так уже убедила Исаака. Меня же прислали сюда только проследить за доставкой аэропланов.

* * *

Линне думала, что аэропланы с ревом ворвутся на базу, возвестив всему миру о появлении новых боевых машин. И немало удивилась, увидев их на летном поле, куда вместе с Церлином и командором Зимой они отправились после ужина.

Гигантские паланкины, виляя из стороны в сторону плоскими задами, двигались по базе в сопровождении механиков, искрами приводивших их в движение.

Появление аэропланов собрало целую толпу. Девушки и парни сгрудились вместе, в кои-то веки не обращая друг на друга внимания, и вытягивали шеи, чтобы разглядеть их. Машины были прикрыты холстиной.

Полковник Гесовец, привлеченный шумом, узнал Церлина и тут же выпятил грудь.

Чуть ли не отттолкнув Зиму, он ринулся вперед и протянул руку.

– Генерал, для нас огромная честь…

Церлин сграбастал ладонь Гесовца и один раз размашисто ее встряхнул.

– Я рад, – сказал он и пошел дальше.

Проходя мимо Гесовца, Линне почти до крови закусила губу, чтобы он не увидел ее ухмылку.

На краю поля они остановились. По приказу Церлина два человека подбежали к ближайшему аэроплану и сдернули с него холстину.