Кошмары в Салли Хилл

Не мешкая, я со всей осторожностью развернула трухлявый лист бумаги, обнаружив неясный почерк с наклоном в правую сторону, чернила которой обесцветились, я вслух зачитала:

– «Подтверждаю, Гарри Бирди, Шон Голд и Амелия Элизабет Крамер причастны заговору против Господа Бога. Я стал свидетелем греха, я стал соучастником. Сперва Гарри Бирди встал на защиту сатаны, но после беседы с… изменил свои взгляды. Шон полюбил детище сатаны, А. Э. Крамер обратила людей Новой Англии в чудовища. Я, Николас Лордонгов, признаю свою вину и прошу Господа прощения всего.

П… рату..... Са… 169.....»

Пустота. Дальше текст обрывается, и воссоздать письмо раскаяния Николаса невозможно. На душе стало холодно, а к горлу подступил комок. С каждой находкой вопросы увеличиваются, и не намёка на ответ. Мы с Биллом одновременно переглянулись.

– Значит, основатели что-то натворили… – заключил Хофер.

– Возможно, они разбудили или быть может создали оборотня? Оборотень детище сатаны?

– Я думаю, они пошли против церкви, и поэтому речь идёт о Дьяволе и Боге.

В те времена часто происходили бунты пуритан[6 - Пуритане – английские протестанты, не признававшие авторитет официальной церкви, последователи кальвинизма в Англии XVI-XVII веках.].

Перед глазами поплыли фиолетовые круги, отчего я зажмурилась. От полумрака в пыльном помещении становилось жутко, а мертвая тишина только лишь подливала масло в огонь.

– Наверное. Нам надо больше разузнать о делишках первого мэра и его свиты. – повернулась я всем телом к Хоферу.

 – Этот город не то, чем кажется.

Билл бережно сложил письмо из прошлого в прямоугольник и положил на прежнее место, захлопнув книгу, тем самым подняв столб пыли, и я чихнула. Пыль – мой злейший враг. Парень спрятал толстый справочник об основателях в рюкзак и поглазел на меня исподлобья:

– Это нам ещё пригодится. Дома покопаюсь, может будет что-то интересное?

Схватив свой чёрный рюкзак, я перекинула его через плечо и направилась к выходу, совсем недовольная сегодняшним днём.

Как вдруг останавливаюсь на проходе, почувствовав укол в груди. Прикусив нижнюю губу, я обернулась лицом к Биллу и взглянула на него снизу вверх, ощущая какое-то странное чувство – вину. А ещё долг. Все это сжимало меня, как змея добычу, душило и отнимало силы. Обретя друга, мне вовсе не хочется его терять.

– Билл, со всей этой мифической фигней я не узнала, как ты себя чувствуешь после сегодняшнего? – мои глаза падают на его разбитую губу и синяк.