Кошмары в Салли Хилл

Черт, такое ощущение, будто все это дурной сон, от которого я не могу очнуться. Все происходит слишком быстро: новые факты об оборотне, знакомство с Биллом, наша дружба… Странно.

– Я в порядке, Марго, – криво улыбнулся тот, и я поняла, что это отнюдь не так. – Тренер мозги проел своей речью, затем уборкой в спортзале, но это ничего по сравнению с… – внезапно Хофер отступился, облизав сухие губы. – Марго… ты правда торговала наркотой в школе?

От вопроса брюнета мне стало невыносимо душно и в тоже время холодно; по груди будто врезали трубой.

Сжав ладони в кулаки, я нахмурила брови и готова была рвать и метать, но затем глубоко вздохнув, замерла. Господи, невыносимо!

– Кто тебе наплёл эту чушь, Билл?! – голос не дрогнул.

– Спенсер с Урией.

Я громко фыркнула, хлопнув руками по швам.

– И ты поверил им?!

– Я… я просто не знаю тебя, Марго! Мы знакомы всего ничего, но уже ведём охоту на оборотня, в которого я несколько дней назад не верил. Это… ужасно странно, понимаешь? – он нервно схватился за голову.

 – У меня башня не варит, я схожу с ума! Смерть мамы я объяснял себе самыми зверскими способами, но оборотень… Это бред какой-то!

Его голос повысился, и я расслышала нотки сомнения. С одной стороны мне было жаль Билла и я его понимала, но с другой во мне зародилась обида. Видимо, он до сих пор не верит мне, не верит даже после увиденного в моей комнате. Как же это бесит! Хофер широко распахнул глаза в ожидании ответа, но я оцепенела, подобно статуе.

А что сказать? Как переубедить? Принести ему голову чудовища на блюдечке?

В итоге я собралась с оставшимися силами и встрепенулась.

– Билл, тебе будут рассказывать обо мне много гадкого: что я лечилась в наркологическом центре, о том, что я, якобы, больной ребёнок, но ничего из этого не является правдой! Увиденное мною не галлюцинация! Я не сумасшедшая, – искренне объяснилась я, поправляя волосы в сторону.

Внезапно старая двухметровая дверь открывается, и по всему помещению разносится эхо грохота, затем цоканье каблучков.

Мы с Хофером обернулись на шум, чувствуя, как в венах застыла кровь и замерли. Сердце так и бьется: бам-бам-бам-бам… Но уже через секунду из-за угла полки с материалами XVI века появляется, подобно призрак, какая-то худая женщина: её седые волосы собраны в опрятный пучок, сморщенная желтоватая кожа напомнила пергамент одного из свитков этой библиотеки, а глаза, прозрачно-голубые, вселяли недоверие.